И все, мой личный сорт героина исчез с радаров. Я даже подзабыл про Еву ровно до того, пока через три дня не столкнулся с ней в баре. Я был изрядно поддат, поэтому не сразу узнал. А уж когда понял, то утащил в лофт и трахал всю ночь. Жаль, с утра проснулся один. И начал долбить в одну точку.
На сообщения она почти не отвечала. Ровно до того, пока я прямым текстом не сказал про любое желание. И ведь приехала, такая же, как и все, продажная, а на предложение задрать юбку оскорбилась. Гордую решила состроить. А потом за сумочкой своей приехала. Независимая. И один черт не осталась.
Я перестал понимать, что происходит, и решил задать вопрос ее непосредственному шефу:
— А где рыжая? — мужик побледнел. У него были поводы. За несколько недель кампания не продвинулась ни на дюйм, потому что лучше бы я страдал спермотоксикозом, чем продолжал слушать нового менеджера, который оказался туп, некомпетентен и вообще…
Я просто так спросил, потому что рыжая бесила своими нерешительными танцами, но на следующее утро она зашла в переговорную. И опять помутнение вперемешку с диким бешенством.
Дрянь, играть со мной вздумала.
Сначала неприступная крепость, потом ноги раздвинула, а сейчас цену набивает. Неудивительно, что при одном взгляде на неё, надменную и наглую, я взбесился и послал к чертям. А она так взмахнула своими ресницами и продолжила разговор. Я видел, как она нервничает. Ага, чувствует, что прижал ее. Выгнал всех лишних. И прямо высказался про бар.
Ева не смутилась. Она забилась в моих руках, едва сдерживая слезы. Хороша. Играет на отлично.
А вот когда огреб по роже, собственно, за дело, но кто ж виноват, что бабы все как одна продажные, тогда заметил нестыковку. Ева словно впервые услышала от меня про ночь секса.
Она вылетела из переговорной, даже не крикнув ничего мне в лицо, а я остался обтекать.
Нет.
Что-то здесь не так. Совсем не так.
И я в этом убедился, когда увидел Еву на пороге своего кабинета. Ещё и бросил вопрос про решение продаться. Просто мне интересно, где все пошло через задницу. А рыжая взяла и назвала цену.
Нормальную такую цену.
Ни разу не платил за трах таких сумм.
Но…
Короткие джинсовые шорты с заплаткой в виде утёнка на кармане. Футболка мятая с надписью: «Nevermore», балетки с потертыми носиками.
Так не приезжают трахаться. Так не соблазняют.
Так приезжают готовыми к последнему шагу. И только из-за этого, чтобы просто убедиться в подозрениях, я ее послал. В душе молился, чтобы Ева дала хоть какой-то намёк.
Бросится возбуждать — шалава с гонором. Уйдёт — приходила сделать последний шаг в пропасть.
Но Ева и тут поставила меня в тупик.
Бледное лицо, расширенные зрачки как у наркоманки, запах алкоголя. Только из-за едва заметной голубой каймы вокруг губ я вовремя среагировал и успел подхватить бессознательное хрупкое тело, которое стремительно падало на пол.
Когда я прижал к себе Еву, то не сразу понял, что это не обычный обморок, но две кровавые полосы, которые потекли из носа, заставили напрячься.
Твою мать, Ева!
Глава 19
Кир. Знакомства.
Кровь капала на грудь.
Я прибавил скорость. Плевать на светофоры. Как будто первый раз.
Ещё один взгляд на бессознательную рыжую и, твою ж мать, струйка крови стекла из приоткрытого рта.
Фак!
До больницы ещё два перекрёстка. Похер на нарушения. Я втопил педаль газа в пол. Шины засвистели.
Какого хрена происходит? Что такое с Евой? Инсульт? Да она ж молодая, ещё тридцати наверно нет. Какой к чертям инсульт?
Я встал прямо напротив входа в клинику. Подхватил Еву на руки и, преодолев несколько ступеней, ввалился в приемный покой.
— Быстро! — рявкнул я на девку на ресепшене. — Подозрение на инсульт.
Медсестра стала что-то быстро набирать на телефоне. Нажала кнопку вызова врачей, и бригада из двух мужчин выскочила в коридор. За ними бежала женщина с кушеткой. Я переложил Еву и оглянулся. Дальше то что?
Твою мать, что дальше делать?
Меня оттеснили от кушетки. Крикнули что-то на ресепшене. Один из мужчин что-то сказал коллеге, и кушетка с Евой стала удаляться по коридору. Я дёрнулся следом, но меня поймала девка с ресепшена.
— Все будет хорошо. Сейчас вашу девушку отвезут в смотровую. Все хорошо… — все это бормотала она на ходу, повиснув у меня на руке, потому что я не прекратил путь и упрямо шёл по коридору. — Простите, давайте заполним бумаги. Как я могу к вам обращаться?
Я прикрыл глаза и выдохнул. Надо остыть. Чего прусь как больной в смотровую? Клиника частная, дорогая, явно все сделают по красоте.
Бес, выдыхай.
Привёз рыжую? Все отлично. Теперь заполнить бумаги, оплатить палату и дальше по обстоятельствам. Похер, прорвёмся!
Из всего, что я знал о рыжей, было только имя и фамилия. На ресепшене на меня смотрели как на больного. Тут прибежал охранник с воплями, что какой-то псих бросил машину чуть ли не на крыльце больницы. Я развернулся и швырнул в него ключами от тачки.
— Переставь.
На меня посмотрели с благоговейным ужасом, но все же кивнули и свалили с глаз. Правильно. Придушу сейчас любого, кто вздумает мне перечить.
Спустя полчаса молодой док вышел в холл и громко спросил:
