— И если вспоминать договорённости… — особенно проникновенно уточнил Кирилл. — То это тебе нужна была дружеская поездка. Не мне. Но ревнуешь ты. Значит, нихера мы не друзья.
Глава 36
Ладонь Кирилла спустилась ниже поясницы и смяла мою ягодицу. Я ойкнула и закусила губы.
— Молчишь? — Кирилл отпустил мой подбородок и откинулся на спинку дивана. Он разжал руки, но я упорно продолжала сидеть у него на коленях и осознавать, что только что произошло.
Я ревную?
Кого?
Кирилла Бестужева? Хама, наглеца, бабника?
Да быть такого не может!
Я приличная женщина почти в разводе и никогда бы не стала…
Или стала?
Кровь прилила к щекам, и я хотела было уже дёрнуться и соскочить с коленей Кирилла, чтобы не ощущать слишком яркого его аромата, твёрдого тела, пристального взгляда, который исследовал меня, запоминал и замечал все.
Кирилл раскинул руки по спинке дивана и вид имел просто до ужасного довольный. И мне бы психануть, но шок от осознания, что не такая я и порядочная, как пытаюсь самой себе казаться, парализовал все тело, оставив только систему кровообращения, что разгоняла по венам чистый огонь.
— А знаешь, что интересно? — ладонь Кирилла соскользнула со спинки и дотянулась до моих, сегодня пушистых без укладки, волос. Тонкая прядь скользнула золотистой змейкой между пальцев, и Бестужев как в детстве дёрнул ее легонько.
— Что? — глупо спросила я, уговаривая себя слезть с мужских коленей. То ли температуры меня совсем накрыло, то ли я устала от вечного соревнования, но тело не слушалось. Оно хотело растечься мороженым по Кириллу, чтобы он согрел то, что изнутри замерзло. Противоречивые для меня чувства, непонятная двусмысленная ситуация…
— Я ведь думал, что уже спал с тобой… Что это ты была в клубе. И по идее должен был успокоиться, ведь получил, к чему стремился, но инстинкты не обманешь… — пальцы выпустили мои волосы и пробежались невесомыми касаниями по плечу, спустились к запястью и повторили дорожку вен. — Только вот знаешь… Меня не от той девки из клуба штормило, а от тебя… Не зная, какая ты, ещё до клуба, я думал, не выдержу это гребанное собрание.
Я не хотела слышать такие откровения. Но часть меня, которая почему-то меньшая и более сентиментальная, билась в экстазе и ныла на одной ноте: «Ну скажи ещё что-нибудь, скажи!».
И Кирилл говорил.
— А самое смешное, что я даже обрадовался, когда понял, что ещё не был с тобой. Ты стала таким запретным плодом с колючками. И это возбуждает, согласись?
Кирилл положил ладони мне на талию и прижал к себе так сильно, что я даже под одеждой могла ощутить жар его тела. И сама горела тоже. Просто пылала от дыхания его, которое касалось шеи, и слишком интимного:
— Так возбуждает, что безопаснее было уехать вчера. Тебе безопаснее, что я уехал вчера. От тебя сбежал, потому что ещё несколько секунд глядя на запертую дверь, и я был готов ее вынести к чертям, не слышать, что ты кричишь… — горячие губы прикоснулась к слишком тонкой коже. — Точнее, больше всего я хотел, чтобы ты кричала… Извивалась. Стонала. Мокрая была от меня. И я бы слизывал все твои соки… Эти крики я хотел слушать сильнее всего…
Сердце стучало громко. Все тело как оголенный нерв воспринимало наши объятия остро. Больно.
— Почему? — шёпотом спросила я, ловя ладонь Кирилла в кольцо своих рук.
— Ты настоящая… — а голос его тоже обжигал. Или дыхание? — Тебя не купить. Не сломать. Не уговорить. Ты сама — целый большой мир, где есть эмоции, которые столько энергии дают, что хватило бы на электростанцию. Ты бьешь током, кусаешь сарказмом, удовольствие, когда ты просто согласилась… и ты горишь…
Последнее прозвучало нелепо. Но я кивнула на это и расслабилась. Облокотилась на Кирилла всем телом, чтобы он сжал меня в объятиях. Я пристроила голову ему на плече и уткнулась носом в аромат цитрусовых.
— Не так все… Кирилл, не так… — бормотала я, хватая пальцами пуговицы на рубашке.
— Не так конечно, — нервно отозвался Бестужев и попробовал встать с дивана, но я закинула руки ему на шею и подумала, что пусть все пойдёт к чертям. Вот серьезно! Я тут измену мужа пережила, предательство сестры, работы нормальной лишилась… Имею я право побыть слабой? — Все не так! Ты горишь!
— Нет, это ты жаркий, — отмахнулась я.
— Ты температуришь, Ева! — в негодовании разразился Кирилл и все же встал с дивана вместе со мной. В несколько шагов добрался до кровати и попытался отцепить меня от себя. — Как ты умудрилась?
Ладонь легла мне на лоб, но я капризно стукнула Кирилла по руке и отвернулась.
— Где ты могла простыть? Ты вообще меня слышишь? — кровать прогнулась под весом Кирилла, но у меня наверно жаропонижающее подействовало, потому что веки налились свинцом, и я прикрыла глаза. На заднем фоне слышались быстрые шаги, открывающиеся двери, немного турецкой речи, звонки телефона. Не моего.
Я зевнула. Нащупала край одеяла и подумала, что вообще плевать, где Кирилл будет ночевать, пусть хоть рядом ложится, но главное, не будит.
