В назначенный день я сидела на скамье подсудимых. Потерпевшей стороной выступала мать Паши, я видела ее всего лишь пару раз. Она смотрела на меня ненавидящими глазами, а я думала, как она могла воспитать такое чудовище. Выступил прокурор с обвинениями и уликами. Предоставил все материалы дела и назвал меня жестокой убийцей. Мой адвокат по очереди вызывал нотариуса, регистратора загса, нескольких свидетелей из ресторана, соседей, которые слышали мои крики, когда Паша избивал меня…
Неожиданно в зал зашла та самая полупризрачная Вероника и пожелала дать показания. Судья разрешил, наверное, рассчитывая, что эти показания будут против меня. Вероника посмотрела на меня, и в ее глазах читалась мольба о прощении. Она много говорила. О том, что с Пашей встречались около трех месяцев, он ее спонсировал, и она терпела его сексуальные извращения. Да, Паша был садистом и получал от этого удовольствие. Вероника подтвердила мои показания, касающиеся ночи убийства.
– Вика защищалась. Он непременно убил бы ее. Эта сволочь получила по заслугам, – закончила свою речь Вероника.
В конце концов, судья неохотно вынес оправдательный вердикт, и меня освободили в зале суда.
Я с большим удовольствием вышла на улицу. А на улице – сказка. Все белым-бело. Белый пушистый снег хлопьями ложится на землю и дома. Ни ветерка, ни мороза. Я подставила лицо под эти мягкие хлопья, и вскоре холодные, но приятные снежинки стали таять на моем лице. Как я могла не любить зиму? Она прекрасна. Я стояла и дышала полной грудью, вдыхая аромат свободы. Как же здорово – жить… дышать… и видеть солнце. Нужно жить и радоваться каждой минуте жизни! А сейчас уже поздно… Слишком поздно. За мной наблюдала Кристина. Она подошла, обняла меня и поздравила с освобождением. Я заметила ее новую Хонду Фит. Значит, она уже – помощник министра. Мы сели в машину, и я попросила отвезти меня к маме на могилу.
Кристина запротестовала, сказав, что мне сначала самой нужно отдохнуть, ведь у меня сейчас такое нервное потрясение. Я упрямо и твердо настояла. Крис пожала плечами и через час домчала меня на наше городское кладбище. Она провела меня до могилы и тактично отошла в сторону, скорбно приложив платочек ко рту.
Я думала, что все слезы уже выплакала… Ошибалась. Я упала на колени и рыдала так, как никогда в жизни не рыдала. Смотрела на фотографию на кресте и гладила ее, причитая и плача во весь голос. Просила у мамы прощения за свою неблагодарность и эгоизм. За то, что не ценила, не заботилась и не сберегла…
– Я люблю тебя, люблю, – уже тихо говорила я, сжимая в руках землю. Сзади Крис похлопывала по плечу. Она всхлипывала, то и дело шмыгая носом.
Назад мы долгое время ехали молча. Молчание нарушила Крис:
– А я уже помощник министра, – тихо и гордо сказала она.
– Молодец, Крис, я в тебе не сомневалась. Кстати, ты сделала то, о чем я тебя просила? – Крис в ответ неодобрительно покачала головой:
– Сделала. Формальности с твоим счетом я уладила, присвоение денег Деревянкиным признали незаконным, и весь его бизнес перешел к тебе, хотя его мамаша пыталась оспорить этот факт. – Крис замолчала.
– И…?
– По твоей доверенности я все продала… И лесоперерабатывающий завод, и твой коттедж… – снова пауза.
– И..? – уже нетерпеливо спросила я.
– И все вырученные деньги вместе с твоим счетом составили семнадцать с половиной миллионов. Десять миллионов я по твоей просьбе, – Крис вздохнула, – перевела в благотворительный фонд помощи больным детям, все остальные деньги пошли на детские дома, дома престарелых и приюты для животных…
–Ты меня осуждаешь? – тихо спросила я. – Не нужно, именно сейчас я все делаю правильно, поверь. Я палец о палец не ударила, чтобы их заработать.
Некоторое время мы ехали молча, пока Крис вдруг не оживилась:
– Ты знаешь, я и правда познакомилась с Балонским. Он сначала казался мне подозрительной личностью, и я обходила его стороной. Но когда он подошел ко мне 8 марта и пригласил в ресторан, вспомнила твои слова и согласилась. – Крис выглядела счастливой, чем вызывала мою искреннюю радость.
– И как развиваются ваши отношения?
– Мы уже год вместе и безумно любим друг друга. Приглашаем тебя 5 января на нашу свадьбу.
– А что зимой? До лета потерпеть никак? – Кристина замялась и смущенно пробормотала:
– Я в положении, Викуль. И так до последнего ждала, без тебя не хотелось свадьбу играть.
В первый раз за долгое время я широко улыбнулась – ну хоть кого-то в этой истории осчастливила. Подъезжая к родительскому дому, я вскрикнула, что было сил. Как сумасшедшая, я прокричала Крис, чтобы она остановилась. В соседнем дворе на качелях каталась… Софья! Она весело напевала песенку и в такт качала головой. Здесь ей около трех лет, те же косички, та же улыбка Филиппа. Я побежала к ней, не веря своему счастью. Подбежав к Софье, схватила ее на руки и крепко сжала в объятиях.
– Солнышко мое, родная, любимая. Господи, спасибо! – Я целовала ее, безумно нашептывая слова. Как же я по ней скучала! Софья почему-то заплакала и стала звать маму.
– Софьюшка, я здесь котенок, я здесь!
Тут я услышала голос сзади:
