Тварь уничтожала город. Что случилось? Может по этому здесь больше не живёт не один скорпион? Крепость они отбили в те далёкие времена, когда один скорпион стоил множества солдат, а их шкура была почти непробиваемой. А что если не отбили, что если просто нашли? Нашли развалины и сказали, что взяли?
Рядом с картинкой уничтожения города, во всю стену была ее многогоглазая, кривая и прошитая будто бы нитями морда с клювом в районе правой щеки. Глаза раскрыты, у них желтоватый белок и красная радужка. Сашу не покидало ощущение, что тварь смотрит на них сквозь тысячелетия. Гриша отметил, что портрет твари был выполнен как те "фокусные картины", чьи глаза смотрят на тебя куда бы ты не повернул. Одна такая висела у отца на работе. Старая карга, кормящая голубей, а рядом с ней сидел старик с изнеможденым лицом, который сверлил тебя взглядом казалось даже через стену.
В тоннеле кажется стало холоднее в эту минуту. Почему они боятся этого мифа, если он миф? Почему им так страшно? Саша даже инстинктивно подвинулся вплотную к Грише.
А тем временем в дыру начали залезать меха рыцари. Она была не достаточно крупной для них, по этому согнувшись по одному они проходили внутрь.
Псы решили, что с них хватит. Громовой взрыв по дыре, проходившего меху снесло как старый дуб от ураганного ветра. Не удержавшись на ногах меха плюхнулся назад с громким "Бах", что эхом разнеслось внутри, заслонив стальной задницей и обрушившимися камнями вход в проклятый коридор.
Где то чуть выдохнул Дресслер.
До братьев дошел удар. Оба дёрнулись от неожиданности, мурашки прошлись до пят. Саша чуть не закричал: "Святой Саид, чудовище", но как то нашёл в себе силы замолчать закусив губу. Факел погас.
Они оказались в темноте, в такой про которую обычно пишут "всепоглощающей". Это не ночная темнота, когда сквозь облака Луна все равно светит. Это полный, пещерный мрак, который бывает только в тех местах, где солнце в лучшем случае было миллионы лет назад.
— Гри-иша… — позвал его Саша. Он всячески гнал своим рационализмом глупую связь монстра и темноты, но выкинуть из головы это не мог.
— Саша? — переспросил Гриша, рыская в карманах. — Стой на месте, я знаю что делать.
Это успокаивало. Немного. Монстров в темноте не бывает, но все же идти вслепую… В тоннеле стало кажется ещё холоднее, иначе откуда дрожь?
Чирк.
Искры разлетелись. На секунду Саша увидел лапу с зажигалкой. Потом вторая попытка, но огонь зажёгся лишь на третью.
Гриша выставил огонек перед лицом, увидев морду Саши. Затем чуть не споткнулся о факел. Он поднял его и убедился, что свое он уже отработал.
С минуту они смотрели друг на друга, радуясь тому, что режут темноту. Потом Гриша обернулся. Оба прекрасно понимали, что выход теперь у них один. Для этого не требовалось слов. С лёгкой неуверенностью, Саша посмотрел на Гришу и пошёл за ним. Зажигалка светила слишком слабо и стены с рисунками он не видел и может оно было и к лучшему. Конец этой истории он знать не хотел, уж больно не нравилось ему главное его действующее лицо. Природное любопытство однако противилось и пару раз Саша хотел попросить Гришу осветить стену, но он все таки воздержался.
Город цел и они в нём. Что там такого может быть? Ничего интересного… Но что это? Что это Даролок побери? И почему эти рисунки именно здесь, в месте, о котором никто бы не мог подумать, что здесь есть какая-то информация..? Кто и зачем и когда!?
"Хватит думать. — подумал он, а затем почувствовал иронию. Лев бы усмехнулся. — не думай об этом. Забудь."
Но он не мог ни о чем не думать. Он начал думать о монстре, чтобы не думать о Грише, чтобы не думать куда они идут! Ну почему его мозг вечно что то делает? Почему мысли не могут стереться ластиком и стать пустее белого листа? Почему думать больно, пускай и полезно. Почему все полезное мы считаем неприятным или болезненным? Потому что то что делать приятно мы делаем слишком часто и из за этого возникает перебор на этом полюсе. И чтобы сбалансировать весы мы должны делать неприятное для нашего блага? Кто придумал эти весы? Почему! Почему?
— Почему? — спросил он шёпотом.
— Что? — спросил Гриша.
— Неважно. — ответил Саша.
Гриша мог бы его разговорить, заставить сказать его уравнения. Но знал как сделать проще и лучше.
— Саш, а помнишь как дедушка подарил тебе твою первую книгу? — с наигранным любопытством спросил Гриша. Он и так знал ответ однозначное…
— Конечно. Я помню. Я тогда недавно научился читать, пройдя букварь первым в группе. И дедушка подарил мне атлас рассказывающий о разных видах животных. Простая книженка где говорится, что корова даёт молока, а петухи кричат на рассвете. А что? — поинтересовался он. Книгу он помнил в мельчайших деталях.
— А помнишь, что в тот же день бабушка испекла свой пирог? — счастливым голосом сказал он. — Ты любил этот вишневый пирог больше всех, насколько я знаю.
— Конечно. Вкус детства… Может когда это закончится, я снова смогу его попробовать. — он нервно оглянулся на стену. Не из за бога, а из за того, что творилось внутри города.