— Слав. Слава, ты как?
— Артур? Это ты? Темно все в округе.
— да это я.
— мы все ещё в тюрьме? Я выиграл в схватке?
— нет, вас троих побили ещё больше. Вы были в отключке, по этому мы вас положили на кровать.
— вот же… Мурло. Стоп трое? А ты почему не…
— меня откинули — соврал он.
— а…
— к тому же их было слишком много…
— я уж думал ты струсил.
— полежи Слав. Лучше отдохни до вечера пока можем.
— да конечно…
Лев вернулся на свое место. Ян уже снова повернулся к ним спиной. Саша смотрел на него.
— зачем ему врать.
— ты и сам то не геройствовал.
— я исходил из ситуации. Лисов куда больше чем пятеро. А, вернее четверо.
— ты сам все равно не полез в драку.
— я был готов защищаться Артур, был готов и разделить общее наказание, а не полез прятаться.
— по логике твоей ситуации лучше всего было не лезть в эту же ситуацию. Проявить благоразумие.
— мы на войне Артур. Даже тут мы уже на войне. Солдат должен исходить из благоразумия и ума на равных, оценивая ситуацию. Струсить худший вариант.
— худший вариант имея с десяток синяков полезть драться.
— это тоже глупо. Но это свои глупцы.
" Да ты уже замолчи, я не трус! Я не трус! Я просто рефлекторно…"
" И что… Это лучше чем лезть в бой в котором не выиграешь."
— Да я знаю кто я! — Вскрикнул он.
— что? — спросил Саша.
Лев замер и испуганным взглядом смотрел на него. Не хватало ещё чтобы его посчитали сумашедшим. К счастью неловкую паузу прервал очнувшийся Тагир, который поняв, что случилось нескромно ругнулся, потом отругал себя за ругательство и наконец снова уснул.
Бледные луны снова смотрели на спящего Льва сквозь маленькое решетчатое окно. Он не спал. Лёжа на своей половине уткнулся носом в стену.
" Не уж то я схожу с ума… "
" О чем ты? "
" Тогда кто!?"
" Что за был за блеск в глазах у Миши… Что же это было? Он был и у того ползуна в вагоне когда его застрелили и у того кота, которого скинули со спины кошки… Он появляется и гаснет когда кто то умирает. Да, скорее всего. Но, что это? Без понятия…"
" Прекрати меня так называть!"
" Мне не нравится тот кто мне его дал!"
Лже Артур открыл глаза… Слава храпел будто бы тысяча слонов танцуют чечётку, наверное когда ломали ему нос переломали и перегородку. Но этот надоедливый звук сливался и с тысячью других таких же надоедливых: кто то скребся о стену, другой справлял нужду в ведро, третий ударял по стене осыпая проклятиями все живое, кто то смеялся, тихо и несколько пугающе и наконец текла вода. Лев это слышал. У них был водопровод, а у них стоит это треклятое вонючее ведро. Как же он ненавидел его. У идеального существа должно быть подобающие место обитания. И туалет и соседи такие же идеальные. А не это… Но Лев не идеален, он не заслужил этого. Он заслужил вонючую камеру, что вынужден делить с ещё пятью сокамерниками, шумных и надоедливых соседей и эту жёсткую как камень кровать. Это его наказание… Да, наказание. За его трусость, за его криволапость за его никчемность! За все это…
Гаврилу застряло во сне. Кошмар видимо приснился. Не мудрено, что после всего и ему они будут снится. Это будет его наказание. За будущие грехи. За будущие косяки. А пока надо уснуть. Как бы плохо не было, больным конечностям нужен отдых…
Солнце начали показываться на горизонте. Алая заря играла с небом. Глухой и громкий удар дубины разбудил их всех.
— эй, усатые, вставайте. Время приносить пользу лисьей империи.
Саша сел на кровать ударив Льва в бок, но тот все равно не спал. Лишь закрыл глаза. Затем Саша хотел пихнуть Яна.
— его не трогай. На работы отправляются лишь заключённые других видов. — осведомил их охранник.
— Тагир вставай. — сказал лже Артур толкнув чуть его в бок.
В ответ послышалось недовольное мычание.
— вставай, а не то снова побьют всех.
Он все таки сел на кровать и с крайне недовольной мордой встал. Выглядел он так будто его проживали и выплюнули. Огромный фингал и несколько крупных шишек на голове.
— чего вам всем!
Камера открылась и туда вошло двое вооруженных лисов. Слава посмотрел на них с обнадеживающие взглядом.
— даже не думай— ответил ему Гаврила— второй раз мы не потянем. Это даже мне понятно.
— пшли вон из камеры.
Это они и сделали. Потом им дали немного времени позавтракать. Лев не стал есть баланду, слишком мерзко.