Гаврила тяжело вздохнул и повернулся. В конце коридора показалась знакомая фигура Артура. Он удивился настолько, что рот открылся колечком.
Он встал и пошел к нему на встречу.
— Привет! — сказал Гаврила и протянул лапу.
Артур кажется не сразу понял, что обращаются именно нему. Потом все таки вяло улыбнулся, руку жать не стал, а просто приветственно ее поднял.
— Привет Гаврила. — буркнул он под нос и посмотрел за его спину, нет ли где местечка присесть?
— Ты какой-то вялый Артур. Приболел? — обеспокоено спросил он.
— Я? Что ты нет. — уверенно сказал он. — Просто голова болит от жары.
— А… Понятно. Ты же тоже пришёл сюда послушать радио? — даже для Гаврилы немного тупой вопрос.
Артур покачал головой.
Гаврила схватил его за лапу. Артур не понял, что это за нежности и хотел вырвать лапу, но ощутил неприятную резкую боль в голове и поняв намёк подчинился.
— Пойдём, покажу где все наши собрались. — добродушно сказал он.
— Все? — удивлённо спросил он.
— Почти, Матвей и Паша где-то пропадают и Юля сидит подальше, а так все. — сказал он и повёл Артура будто малое дитя за рукав.
Гаврила не обманул, все и вправду были в плотной куче. Слава прислонился к стене, сложив руки крестом и смотрел в бок. На лавке сидели братья и Андрей, положив ногу на ногу, на полу Гаврила и Федя и прислонившись к другой стороне недовольно стоял Тагир вместе с Полиной. Вдалеке на полной громкости орало радио. Их уже вынесли два.
— Хэй, смотрите какую я редкую добычу поймал! — вскрикнул Гаврила.
— Артур! — сказал Слава снова протягивая руку.
Сколько раз он ее моет?
Пришлось Артуру её пожать.
Все остальные, кроме Феди, наигранно улыбнулись. По правде сказать, Артур другого и не ждал.
— Так что мы слушаем? — спросил он.
Полина возмущённо охнула.
— Там такой сюжет Артур… — гордо сказала она и Артур захотел сунуть свои слова обратно в рот. — В общем Мелинда встречает Гастона, бывшего военнопленного и друга детства. Она влюбляется в него, но она уже с Фредериком и они женаты, но она все таки думает ему о измене. Тут вступает в дело ее сестра стерва Карла и пытается увести у нее мужа. Про это узнает их мать и пытается отлучить Мелинду от любви, но отец Гастона, этот дед…
Сказать, что этот дед сделал она не успела. Ведущий объявил о продолжении и не закрывая рта, Полина повернулась к радио. Тагир устало на неё посмотрел, коснулся ладонью лба и покачал головой. Саша усмехнулся на это. Гаврила дёрнул Артура за руку, приглашая присесть на пол. Артур сел со второй попытки.
Лев просидел около двух часов. Вынесли уже ещё три приёмника. Видимо солдатам устроили конкретный праздник. Коридор на минус втором этаже был забит до отказа. За это время Полина успела дважды заплакать, испачкав основной и запасной платок Тагира, пока он её к себе прижимал. Это звучит мило, но уже казалось не каким то порывом любви, а той не искренней вежливости которую Тагир звал "манерами аристократа". В остальном все прошло тихо.
Хотя Лев был готов сказать, что время в толпе длилось чуть быстрее, чем в одиночестве. Толпу Лев всегда считал символом безмозглой слабости. Стадное чувство для тех, кто не может мыслить своей головой. Однако порой оно греет, даёт чувства безопасности и чувство причастности к чему-то. Этого Лев давно не ощущал, несмотря на весь их поход, он никогда себя не чувствовал частью этого коллектива. Он чувствовал, что они все маленькие ячейки, что борются за власть между собой и даже не рассматривал их как нечто общее. Но возможно жар пустыни все таки сплавил их вместе. Не сильно. Лев ощущал себя чужим в этой толпе везде, но будучи с теми, с кем он прошёл путь это чувство чужого было слабым, призрачным.
"Ужасное чувство. Просто ужасное. Все эти связи, это боль. — рассуждал он у себя в голове — Привязка для слабых. Она как наркотик, как азартные игры, манит к себе темя что по началу кажутся невинными. Но не один наркотик не сделает так же плохо как эти привязанности к себе подобным. Связи копятся, как долги, как болезни старика. Они связывают тебя по рукам и ногам и что самое противное в этом, этот мазохизм тебе начинает нравится. Но стоит этим веревками порваться навсегда, стоит им отвязаться от тебя, то ты чувствуешь боль. И чем больше и крепче узел, тем больнее след он оставит. У идеала не может быть привязанностью. Он не зависит не от каких токсичных веществ, не зависит не от чего. Это остров, ОСТРОВ! Даролок вас всех забери. Идеал некому не удобен. Он действует из своих интересов. А все наглы, коты любят удобных котов. Но почему не одна выпивка так не пьянит как это чувство привязанности к кому-то. От алкоголя на утро похмелье, наказание соответствует греху. А от больных связей шрамы на всю жизнь. "
"Ты врёшь! Врёшь!"
— Артур! — Гаврила хлопнул по плечу Льва. — Ты что ли уснул?
Лев тяжело вздохнул и проморгался. Саша презрительно смотрел на него.
— Нет… Задумался просто. Всего навсего.
— А… Ладно.
— Просто Льву есть чем думать. — влез шуточным тоном в разговор Саша.