С трудом избегая столкновений из-за сумасшедшей скорости, я мчался по заливу к городу, и во мне росла надежда. А затем, когда надежда достигла наивысшей точки и когда я был в каких-то ста ярдах от городской пристани, разверзся ад. Послышался тихий металлический щелчок, и в следующий миг я увидел, как весь город впереди рушится на землю; увидел, как все здания, мосты и транспорт в поле зрения распадаются на куски и с грохотом оседают вниз. Спустя мгновение оказалось, что я барахтаюсь в воде, а вокруг плавают останки моей лодки.
В ту секунду я понял, что мой единственный шанс на миллион пошёл прахом и что захватчики запустили волновой генератор и мгновенно опустошили наш мир. На секунду мне захотелось умереть, позволить себе погрузиться в толщу вод. Но моя тяга к жизни была слишком сильна, и я обнаружил, что плыву в сторону берега. Добравшись до него, до этого берега руин и смерти, я какое-то время лежал не двигаясь, словно и сам был уже мёртв. Когда я наконец поднялся на ноги, стояла глубокая, беспросветная ночь, на всем горизонте не было заметно ни единого проблеска света. Меня посетила смутная мысль поискать в разрушенном городе тех, кому, как и мне, тоже посчастливилось спастись, и я отправился в путь через нагромождение обломков. А потом в темноте наткнулся на тебя, Хэррон. И теперь ты знаешь всё.
Там, среди болот, находится машина, что разрушила наш мир, а рядом с ней — захватчики, люди-жуки, наславшие на Землю эту погибель. Ещё несколько часов и точка соприкосновения вновь будет открыта, и сквозь неё в наш мир хлынут орды чужаков, чтобы уничтожить человечество, и так уже устрашённое случившимся катаклизмом. Из ведущих в неведомое врат явился ужас и расколол на части человеческую цивилизацию. И теперь по ту сторону этих врат своего часа дожидается ещё больший ужас — чтобы наброситься на искалеченный и раздробленный мир!
Когда голос Грэма стих, Хэррон ещё какое-то время сидел, не шевелясь и не произнося ни слова. Откуда-то из темноты до его слуха вновь донеслись едва уловимые стенания, тонкие и призрачные. Это были единственные звуки, которые нарушали тишину вокруг, — они да ещё лай собаки.
Первым молчание прервал Грэм.
— У нас есть лишь один путь, Хэррон, — сказал он. — Но это единственный шанс для всего мира. Мы должны вернуться. Вернуться на болото, к точке соприкосновения. Если нам удастся добраться до неё, удастся предотвратить её повторное открытие, то у человечества ещё будет шанс. Волновой генератор... По воле захватчиков он уничтожил всё железо и сталь на планете. Но, если бы нам удалось избавиться от жуков, то мы смогли бы использовать его, чтобы создавать железо и сталь из любого элемента и, таким образом, построить новый, более прекрасный мир. А точка соприкосновения... Нельзя, чтобы она снова была открыта. Времени почти не осталось...
Двое мужчин поднялись на ноги, и лишь тогда Хэррон обрёл дар речи.
— Это наш единственный шанс, — сказал он, и голос его прозвучал странно даже для него самого. — Если мы доберёмся туда... Вовремя...
Грэм поднял взгляд на луну — туманный шар за пеленой облаков.
— Сейчас уже почти полночь, — произнёс он. — А жуки планируют открыть проход перед самым рассветом. Так что у нас в запасе есть почти шесть часов. Только бы успеть...
Они постояли на месте ещё минуту, затем молча двинулись через руины на восток: Грэм — впереди, Хэррон — сразу за ним.
Впоследствии Хэррону так и не удалось избавиться от воспоминаний об увиденном в том путешествии по разрушенному миру — в путешествии сквозь ночь и смерть к последнему, судьбоносному часу нашей планеты. На всем протяжении острова Манхэттен им не встречалось ничего, кроме горных хребтов из обломков. Хотя с севера и юга до слуха мужчин долетали слабые голоса. Но Грэм, ни на что отвлекаясь и не задерживаясь, продолжал пробираться сквозь темноту к докам на восточной оконечности острова, откуда им предстояло переправиться в Бруклин. Там, преодолев огромные груды деревянных обломков — всё, что осталось от доков и кораблей, — они связали несколько досок кусками верёвок и на этом грубом плоту пересекли реку.
Бруклинская сторона оказалась простой репродукцией той пустоши разрушений, что осталась позади, — только в меньших масштабах. Впрочем, людей в тех местах спаслось больше, чем в Нью-Йорке. Но не все из них остались невредимыми: из темноты до ушей Грэма и Хэррона доносились пронзительные крики боли и тщетные призывы о помощи. Хэррон хотел остановиться и помочь, но Грэм с каменным лицом продолжал шагать сквозь ночь. В конце концов они выбрались из развалин, которые недавно были Бруклином, и через останки пригородных деревень двинулись дальше на восток. К тому времени окрестности освещал слабый лунный свет. Со всех сторон от путников среди развалин трепетали огоньки: было очевидно, что многие выжили в этих не столь густонаселённых местах. Грэм и Хэррон пробирались всё дальше и дальше на восток.