— Скоро будет готово. Еще две минуты.
Подождав необходимое время, она погасила огонь и сняла крышку с кастрюли. Снадобье имело ровный цвет болотной тины — именно то, что нужно. Проведя рукой над его поверхностью, Ариана произнесла первое заклинание, и пар, поднимающийся кверху, стал голубым. От второго студенистая масса в кастрюльке зашипела, третье и четвертое тоже внесли свои изменения, но уже незаметные глазу.
— Все, — сказала девушка, — пусть немного остынет.
Эмилия кивнула, не сводя завороженного взгляда с кастрюли.
— А мать здорова? — спросила у нее Ариана.
— Она заболела последней. Пока жива, но очень нервная. Все время то кричит, то плачет.
— Я ее вылечу, — проговорила та негромко и в ее голосе прозвучало нечто, весьма смахивающее на угрозу.
И Эмилия, и Венгаул уставились на нее с очень похожими выражениями лиц. На них было написано изумление и интерес.
— Ты думаешь, тебе удастся ее уговорить? — скептически спросила Эмилия.
— Угу.
Ариана достала стакан, который, как и вся посуда в кухне, был грязным и залапанным. Очистила его и налила остывшего снадобья до половины. Протянула сестре.
— Пей маленькими глотками.
Что Эмилия и сделала. Она не задавала вопросов, не возражала, не пыталась спорить, просто выпила лекарство так, как ей советовали.
— Когда оно подействует? — спросила она, поставив пустой стакан на стол.
— Оно действует постепенно в течение суток. На следующее утро ты будешь полностью здорова.
Посидев немного, Эмилия поднялась на ноги.
— Я уже чувствую себя лучше.
— Это не происходит так скоро. Но ты, судя по всему, заболела недавно, так что, может быть.
— У меня уже не кружится голова, — заявила она.
— Хорошо, — Ариана снова наполнила стакан, — где ее комната? Там же?
— Разумеется. Разве она сменит ее добровольно? Пойдем, я помогу ее держать.
Венгаул тихо фыркнул.
— Это не понадобится.
Но Эмилия не собиралась сидеть на кухне в такой момент. Убедить ее в обратном было невозможно. Видимо, кое-какие наследственные черты Эверианов присутствовали и в ней.
Наверх они поднялись втроем. Венгаул тоже не собирался оставаться в стороне. Помимо, прочего, ему было любопытно. Отношения между членами семьи казались ему занятными.
Женщина, лежащая на большой, двуспальной кровати, встретила их приход пристальным взглядом выцветших глаз. Она и вправду сильно постарела и выглядела гораздо старше своих лет. Ариана чуть запнулась о порог, так как поразилась сходству матери во плоти и той, что являлась ей во снах.
— Зачем ты пришла? — спросила Лорена Эвериан, — ты знаешь, что тебе нет сюда пути.
Девушка хотела что-то ответить, но осеклась. Она еще раз вгляделась в женщину, которая приподнялась на кровати, собираясь встать.
— Ты всегда обладала ими, — сказала она негромко, но отчетливо, — ты знаешь, о чем я. И ты позволила Шенон умереть?
— Обладала чем? — спросила Эмилия, в свою очередь вглядываясь в мать, — что ты хочешь сказать, Ари?
— Неправда! — вскричала Лорена, — не слушай ее, Эми!
— Я их вижу! Я вижу твои способности! Не очень большие, но они есть.
— Магические? — старшая сестра подошла ближе, — она что, тоже ведьма?
— Почему нет? Наша бабушка была ею. Магические способности передаются по наследству.
— Это ложь! — Лорена стукнула кулаком по кровати.
— Ложь? Неужели? Бабушка училась в Академии, ее звали София Торени.
— Ах, ты, старая ведьма! — вдруг завопила Эмилия, бросаясь к кровати, ее лицо было перекошено от злости, — что-то там твердила про магию, про лекарство, про все, что это ложь, ложь, ложь! А сама все время лгала! Ты и отцу лгала! И Шенон умерла из-за тебя! Ты могла ее спасти, ты… ты, лицемерка!
— Магия — это зло! — вторила ей Лорена, — я не желаю иметь с ней ничего общего! Я ненавижу ее! И своей матери я говорила это, когда она хотела отдать меня в эту проклятую школу! Вы все спятили из-за этой магии! Ах, магия, ох, магия! Вы не замечаете, что она делает с вами и с окружающими людьми. Вы накладываете заклинания, не задумываясь о том, как это может сказаться на остальных.
— Лекарство могло спасти Шенон, но ты не позволила ей принять его, — сказала Эмилия, заскрипев зубами, — не магия погубила ее, а ты со своим закоснелым упрямством и тупостью. Ты убила Шенон!
— Ты пришла сюда, чтобы сеять раздор и внести разлад в нашу семью, — Лорена обвиняющее уставилась на Ариану.
— Какую семью? Да от нее почти ничего не осталось. Еще немного, и семьи бы не было, как таковой.
— Что толку разговаривать с ней? — проворчала старшая сестра, остывая, — она слышит только себя.
— Зачем ты пришла? — повторила мать, не сводя глаз со своей средней дочери.
— Я принесла лекарство, мамочка, — злым тоном отозвалась та.
— Никто из нас его не примет.
— Ха-ха, — вырывалось у Эмили, — говори только за себя. Я уже приняла его.
Лорена взглянула на нее:
— Ты приняла его? Ты выпила этот яд?
— Яд изливают твои уста, — отпарировала та, — я вовсе не хочу умирать во благо твоей сумасшедшей идеи. Я не идиотка.
— Ну что ж, как угодно, — на лице Лорены появилось выражение ледяного упрямства, — я же пить это не буду.
— Будешь.
И Ариана сделала плавный жест перед ее лицом, произнеся:
— Этера.
