О выпускном в детском саду Капля, как оказалось, узнала еще несколько месяцев назад. Неделю назад воспитательница напомнила, что к утреннику нужно подготовить костюм и сдать деньги на угощение, но ни того, ни другого Капля не сделала. И если без торта и лимонада Фло готова была обойтись, то слова матери: «Птичка? Какая птичка? А! Не будет никакой птички, так пойдешь!» – стали для нее потрясением.
– Мне плохо, как мне плохо! – Капля терла скомканным платком то глаза, то распухший нос. – Она что, не понимает? Здоровая кобыла – и не понимает, что мать болеет?
– Ладно. – Андрей почесал затылок. – Утренник завтра? А времени сколько сейчас?
До нормального магазина было не успеть, но на соседней улице был небольшой салон штор, где Андрей набрал огромный и невесомый пакет органзы и фатина. Перебирая отрезы, поглядывал на уютную, с мягкой улыбкой продавщицу: чуть за сорок, короткая стрижка, фигура – ярко выраженная «груша», при этом напялила на себя кофту в обтяжку и джинсы (где размер-то такой нашла?). Тебе бы, продавец-консультант Марина, в мои руки попасть, а потом в мое платье, и была бы ты у нас красавица… Сколько? Спасибо!
Денег, к счастью, хватило, а то Андрей выскочил из дома, не проверив наличность. Он стал неплохо зарабатывать в последнее время: сарафанное радио вещало без выходных.
Всякие приходили. Иногда смешные, иногда странные. Недавно одна была, совсем прибабахнутая: махала руками, декламировала стихи, не забывая зыркать по сторонам. Заказывать ничего не стала, хоть и превозносила его талант, пока перетряхивала запасы тканей. Оно и к лучшему. Андрей, выбирая ткань под очередной заказ, иногда покупал то, что особенно легло на душу, просто так, на будущее. И потом, если приходилось с этим отрезом расставаться, грустил.
А на днях приходила типичная бизнес-леди или, скорее, желающая казаться таковой. Назвалась Тамарой Андреевной, на попытки отсечь отчество поначалу обиделась, потом стала разыгрывать девочку, и от ее манерного кокетливого голоса у Андрея зачесалось внутри головы. Заметив мелькнувшую в прихожей Фло, Тамара начала сюсюкать, рассказывать, как любит детишек, восхищаться тем, как «дочка похожа на папочку»; а после еще долго излагала подробности личной жизни, своей и каких-то своих знакомых. Три раза перебрала отрезы, выбрала один из самых любимых Андреем, бестолково и неумно выспрашивала, что именно Андрей собирается шить. Он, уже привыкший, что приходящие по рекомендации ему доверяют, злился и был готов послать ее далеко и надолго, но деньги были нужны. И он смирился. Обсуждал ширину рукава, наличие или отсутствие пояса, аккуратно сомневался насчет необходимости глубокого декольте. И уже почти совсем не обращал внимания на рассказы Тамары о том, что своих детей у нее нет, но дочку близкой подруги она знает с рождения и любит как родную, а сейчас и вовсе пришлось заменить ей мать, которая скоропостижно умерла. А дочка осталась одна и беременная: «Вы только представьте, каким мерзавцем и подлецом оказался тот ее парень! И ведь знает же, что его ребенок растет без отца, и ничего у него не шевелится, ни стыда, ни совести у человека…»
Платье дошил позавчера, надо позвонить ей. Он заранее предвкушал, как вынесет ей наряд – торжественно, не на плечиках, а на вытянутых руках, как царственной особе. Как она потом будет смотреть на себя в зеркало. И как за этот взгляд, изумленный, восторженный, не узнающий себя, он простит ей все.
Капля сидела на кухне. За тот час, что Андрея не было дома, она набралась сил, порозовела и взбодрилась; будто, разозлившись на дочь, выкричала и выплакала из себя болезнь.
– А знаешь, мне вдруг лучше стало. – Капля по-хомячьи грызла соломку, перед ней на столе стояла чашка с чаем и лежали три яблока. – А ты, вижу, роль папаши решил примерить? – Она криво усмехнулась.
– Лучше – и хорошо. – Андрей сунул пухлый пакет под стол. – А Фло где? Упокоилась она?
– Я, кстати, в сад завтра не собираюсь. Мне эти скандалы с воспиталкой на фиг не нужны, так что ты, если хочешь, сам ее веди. А Фло я сказала, что костюм у нее будет. Она успокоилась, поела немного и, кажется, спать легла.
Андрей удивился: так рано Фло никогда не ложилась. После ужина сидела в своей комнате, листала затерханные книжечки, кутала в тряпки куклу, иногда рисовала.
Он зашел в детскую. Девочка спала, хотя горел верхний свет – неприятный, мутный, словно прокисший. Андрей прикрыл одеялом желтоватую узкую ступню с зажившей мозолью на пятке, послушал. Девочка дышала глубоко, но неровно и еле слышно постанывала.
Ладно. Пора делом заняться. Посмотрим… Лак на дверцах разболтанного, как подросток, шкафа потрескался так густо и причудливо, что Андрей каждый раз поневоле пытался найти в этом хаосе упорядоченность. Он тряхнул головой, сбросив наваждение, открыл дверцу, без лишних раздумий вытянул из кучи детской одежды костюм из тонкого серого трикотажа – лосины и кофточку. После минутного раздумья выкопал еще белую шапку с завязками (она была совсем маленькая, будто на младенца) и вышел из комнаты, выключив свет.
