Пока переодевался, задумался о своем нынешнем положении. Вообще, забавно вышло: в своем прежнем мире я бы сделал все, чтобы избегнуть армию. Это даже являлось одной из причин моего поступления в университет. А тут я доброволец. Да еще и со своим свободолюбием. Помню, как сбегал из детского сада, только чтобы не заставляли ложиться спать. Или с каким нежеланием утром шел в школу, потому что заставляли сидеть там полдня и делать то, что они говорят. К сожалению, сейчас армия была единственным доступным инструментом для достижения цели — стать сильнее, и главное сделать это подальше от этой жуткой троицы.
— Отлично выглядишь, — улыбнулся он, — а теперь пойдем к полигону. Увидишь своих братьев и нашего одуванчика, — и громко расхохотался он своей, видимо, шутке.
Мы направились к выходу, миновав стражников, которые при нашем приближении повставали с мест и приняли строгий вид. Кажется, не все тут соблюдают устав, о котором говорили ранее. Пока мы шли к месту, я еще раз рассматривал все вокруг. Вся его восточная сторона от края до края занимали казармы, кухня, купальные места и отхожее место. На южной была посадочная платформа и рядом ворота в два человеческих роста. На западной полигон для учении. По центру были административные здания — это главная палатка легата и ближайших офицеров, а также канцелярия, где раз в седмицу легионеры отправляли и получали письма домой. На северной части, под охраной, установили склады с провизией, амуницией и прочим необходимым для обеспечения жизнедеятельности легиона.
Он, конечно, приятный тип и с ним было приятно поболтать, но только когда разговор был не обо мне, поэтому дальше до самого полигона мы уже шли молча.
Еще на подходе были слышны громкие звуки голосов командиров и крики легионеров. Несколько тысяч человек сейчас разделенные на мелкие группы по несколько сотней в каждой отрабатывали упражнения, боевые порядки и различные ситуации на поле битвы в полном обмундировании, которое навскидку весило не меньше десяти, а то и двадцати килограммов, только оружие было не настоящим — деревянные мечи и копья. На первый взгляд тут происходил полный бедлам, но приглядевшись заметна слаженно отработанная до механизма система, что заставляло восхищаться зрелищем. По краям всей этой управляемой вакханалии стояли командиры и молча наблюдали за происходящим, только время от времени отдавая команды. Я застыл на месте, открыв рот.
— Совсем скоро ты сам станешь частью этого, — голос Дендрика вывел меня из ступора, — пойдем, вон наш центурион и отряд.
Мы прошли дальше, и подошли к одному из тех, кто сейчас отдавал команды. В той же одежде, что и другие, только на левой груди отличительные знаки в виде красных полос. Выглядел на лет тридцать–тридцать пять, хотя волосы частично уже были покрыты сединой. Наверное, наследственное, а не по причине возраста. Твёрдые скулы, руки заправлены за спину; он цепким взглядом сейчас смотрел на отряд, которые разделившись по парам, отрабатывали один на один.
— Центурион, — обратился к нему Дендрик, — Я привел новенького, — и отошел в сторонку, чтобы я оказался прямо перед ним.
Еще пару секунд он не обращал на меня внимания, наблюдая за своими людьми. Наконец, убедившись в чем–то, он повернулся ко мне. Некоторое время осматривал меня, проведя взглядом с пят до макушки. У этих военных, что у всех взгляд такой одинаково пронизывающий, что аж до мурашек?
— Что стоишь? — то ли рыкнул, то ли крикнул он, — Быстро пошел туда, — и указал в сторону тренирующихся.
— Но я…
— Закрыл рот и быстро пошел туда. Ты что считаешь себя легионером? — на его лице отразилась гримаса злости. — Ты паршивый слизняк и сейчас мы начнем делать из тебя легионера.
Чего он такой агрессивный? Мне ничего не оставалось сделать, как подчиниться.
— Вы двое, — кивнул он ближайшим, — С ним.
Двое воинов, которым он отдал приказ, пришли в движение и стали так, что один оказался передо мной, а другой сзади, готовые к бою.
— Но у меня ничего нет, — попытался я снова возразить.
— На поле битвы своему врагу ты тоже скажешь, что у тебя ничего нет? Дерись, как это сделал бы любой настоящий легионер, — голос центурия не терпел возражений.
Вот же влип. Ладно, драка так драка. Хотя это дракой не назвать, потому что первый же удар деревянным мечом рассек мне бровь. Не успел я опомниться, как на меня посыпались удары. В печень, по спине, в челюсть, удар в колено заставил припасть на одну ногу. Последующий удар ногой в солнечное сплетение окончательно уложил меня на землю. Через какое–то время я уже перестал понимать, куда меня бьют. Я просто лежал, обхватив голову руками на земле и молился, чтобы все это закончилось быстрее.
— Вставай и бейся до конца, — услышал я голос центуриона. Но вставать не хотелось, да и не мог. Я просто лежал, всхлипывая от собственной крови. — Слизняк. Но ничего, мы еще сделаем из тебя мужчину, — и последнее что я увидел, перед тем как погрузился во тьму, это подошва его сапога.
