— Закрой свой рот я тебе сказал, — вдруг выкрикнул я, и в неожиданности от такого контраста она начала захлебываться воздухом, и пока еще не успела собраться в происходящем, я взял дело в оборот, — глупая девчонка, не знающая и не видящая далее своего носа. Ты, правда, думаешь, что твой отец выдал бы свою ненаглядную за простого обывателя? Вот уж не думал, что ты настолько бездарна проницательностью. А ну молчать я сказал, — прервал ее начавшиеся едва потуги, — что вообще ты знаешь обо мне? То-то и оно. Дал тебе шанс называется; не стал обращаться с тобою дурно после того, как ты себя повела. Все надеялся, что дочь такого знатного рода, воспитанная с детства быть благородной и прочее, и прочее, соизволит воспользоваться вложенными знаниями или хотя бы головой, но нет — тщетно все. А теперь сядь, моя дорогая женушка, — мой голос перешел от надрывного громкого до язвительно тихого, — и подумай, как следует, откуда я, и главное, кто я. Глупая девчонка, — последние слова я уже выплюнул перед тем, как развернуться и уйти, оставив ее.
Сердце бешено билось, но не от волнения, а от волны злости. Раз уж я попал в такую семейку, то и решил переиграть их в их же игре. Как говорится, с волками жить — по волчьи выть. Тем более, в мире с таким ярко выраженным патриархальным строем, моё поведение подпадало под все принятые нормы. Правда еще остались сомнения не переборщил ли я, хотя, стоит признать, что ни капельки не жалею о содеянном, ибо окончательно озлобила. Вспомнив ее лицо в тот миг, когда из меня вырвался первый крик, на лице невольно возникла улыбка, удовлетворяющая, как бы, моё внутреннее эго. Под эту пьянящую улыбку и слегка шагая как-то расхлябано, ушел дальше заниматься своим буднями.
Несколько дней в пути и вот мы пересекаем порог небольших ворот фамильного замка. Небольших, потому что сейчас все мои сравнения сталкивались с Эндингом и на фоне его все терялось в дали. Хотя стоит признать, замок впечатлял — не сколько своим волнением (все-таки это полноценный замок), а сколько своими видами, — он буквально утопал в зелени. Казалось, каждая стена, каждая башня, каждая пика, каждый тротуар были опоясаны лозами, чем-то на подобие лианами и прочей листвой. Даже на подходе к замку мы не увидели его до последнего момента из-за густых деревьев, а когда взору открылся, непосредственно, сам замок, то обнаружили его будто бы заброшенным и окутанным самим временем. Такова была иллюзия на первый взгляд, но стоило нам приблизиться, как показались строгие часовые, которые, впрочем, увидев наши знаки, без промедления пропустили нас внутрь, так еще и по струнке выстроились. Некоторые моменты от получения аристократства мне были лестны, стоит признать. К слову, прибыли мы делегацией в составе меня, моей жены и ее матери к сестре матери моей жены. В этом походе не было какого-то умысла или намерения, или предпосылки к чему-то или на что-то, так — в гости заглянуть дамы захотели, а я их, как подобает, должен был сопровождать. И, само собой, разумеющейся со свитой, куда входил и Кверт. Куда ж я без своего оруженосца?
Дамы выплыли из кареты; мужчины спустились с коней, и, как полагает этикету, хозяева, в лице, непосредственно, сестры и какого-то отпрыска, который своим взглядом сразу внушил мне некое отторжение, приветствовали гостей, а гости, в свою очередь, отвечали взаимностью. Чинно, культурно, этично…в первую пару секунд было все, а затем дамы, как свойственно дамам, устроили, если выразиться современным сленгом прошлого мира моего, обнимашки. Не люблю подобные слова, но я был вынужден применить его к данной разворачивающейся картине, когда женщины корчат странные лица под аккомпанемент повизгивании, поцелуев и тараторенья, спеша говорить одновременно, и в итоге все это сливается воедино, напоминая собой бедлам из звуков. Выдержав с лицом стоика, я дождался пока это закончится, и только после этого поприветствовал хозяйку замка почтительным поклоном. Вообще говоря, она должна была обратить внимание первым на меня, потому как формально главой являлся я, но в свойственной манере ее сестры, посчитала меня нижестоящим себя и лишь украдкой взглянув, бросила в высокомерной манере, как к слуге:
— Слуги покажут вам ваши покои.
