Феликс, услышав ее голос, рванулся к Олегу. Но уже на бегу вспомнил, как выглядит, и притормозил на полдороге, упал в горячий песок. А Шурик и Норман подошли и раскланялись. Квира внимательно, оценивающе даже посмотрела на Нормана. Потом поднялась и сделала книксен. На ней действительно были только маечка и гетры. Шурик вытаращил глаза, Норман покраснел, а Олег покачал головой и переспросил:
– Где Андрей-то?
– Не знаю, – пожала плечами она. – Позавчера принесся как метеор, злой, попросил меня за Робертом присмотреть и исчез.
– И все? – вопрос у Олега против воли прозвучал растерянно.
– Нет, – Квира покачала головой. – Освободил от других работ, велел только сканировать все вокруг вашего маршрута. И вообще оказывать всяческое содействие. У вас проблемы, говорят?
Ну да, проблемы, согласился Олег, в двух словах рассказал, как он подрядился доставить к князю Андрею его супругу, что осталась во Владимире, открывшем свои ворота монголам. Отодвинулся в сторону, чтобы Квире была видна панорама города.
Печальная это была картинка. После монгольского погрома 1238 года он так и не вернул себе блеск резиденции сильных князей. Наступившая всеобщая бедность, бегство значительной и наиболее деятельной части населения на Север, в Смоленск или в литовские владения не в лучшую сторону изменили город. Каменный детинец выглядел обшарпанным, как и стены Успенского собора. Церковь святого Георгия опасно покосилась, и никто не брался ее разобрать или поправить. Рисковать жизнью и очищать от копоти стены храма, по-видимому, тоже никто не соглашался, потому он стоял почерневшим. Атмосферу упадка дополнял пролом в городской стене, через который четырнадцать лет назад ворвались в город монголы.
– А Дмитриевский собор хорош, – заметила Квира. – Даже очень хорош, если на общем фоне…
Да, он выделялся свежей побелкой. Князь Андрей, после того как получил ярлык на великое княжение, не торопился, в отличие от своего отца, отсылать имеющиеся деньги в Орду – ни подарками, ни данью. На эти деньги и обновили храм, который Андрей Ярославич очень высоко ценил за резной убор.
Олегу захотелось рассказать об этом Квире, рассказать, как князь гордился сделанным. Она опередила его и развернула разговор к делу:
– Чем могу вам помочь?
С того места, откуда Олег и его спутники наблюдали за Владимиром, ему были хорошо видны Золотые, Иринины и Медные ворота. Все охранялись многочисленной стражей – монголы и русские, причем первые вели себя по-хозяйски, вторые робко жались в сторонке. Лучше всего охранялись Золотые ворота, выходящие на старую киевскую дорогу. На верхней боевой площадке, вокруг Надвратной церкви, прохаживались лучники, все исключительно ордынцы, а на нижней стояли русские ратники. Хорошо патрулировались и окрестности – около полутора сотен монгольских всадников, время от времени меняясь, разъезжали по предполью, удаляясь от города на четыре-пять километров, а то и дальше.
– Как вывести княгиню из города, я представляю, но вот как в него войти, пока понять не могу. Охрана очень серьезная, ночью все стены в огнях – стражник на стражнике. Короче, просканировать бы все по месту и по времени, понять распорядок патрулей, понять…
– Поняла, поняла, – прервала Олега Квира и отключила связь.
Потянулось ожидание. Сначала экспедиция убивала время тем, что идентифицировала и систематизировала оружие монголов для каталога, который придумал издать Норман. Потом это занятие прервала начавшаяся у Ирининых ворот суматоха. Монголы остановили телегу, груженную какими-то мешками, и начали оттирать от нее возницу – крохотного седоватого мужичка. Мужичок пытался было уцепиться за деревянные жерди тележного кузова, но его в конце концов спихнули. Мужичок кувыркнулся пару раз, с трудом поднялся на колени и заплакал.
Олег скрипнул зубами, Феликс выругался, Норман предложил отомстить, Шурик с этим предложением согласился, но до обсуждения деталей дело не дошло: на прежнем месте между елками возникла Квира – уже из центра, сосредоточенная и безапелляционная, отирающая руки от порошка из пралша:
– С городом вариант только один: у Серебряных ворот.
Олег слушал ее очень внимательно, временами качал головой – то ли восхищаясь планом, то ли сомневаясь в нем, затем отправил Феликса и Нормана искать в окрестностях что-нибудь вроде крепкого баркаса с мачтой, а сам вместе с Шуриком исчез в лесу на дороге к Боголюбову93.
Под вечер к восточному въезду в город – каменной башне, представлявшей собой уменьшенную копию Золотых ворот, – приблизился небольшой караван, состоящий из трех телег и пяти вьючных лошадей. Впереди ехали два неимоверно толстых человека, одетые, несмотря на жару, в длинные, отороченные мехом охабни, один был в синем, другой – в красном.
– Что в возах, пузанье? – подошел к передней телеге стражник.
– Мед, рыба соленая, патока, да много чего, – ответил голосом Олега купец в синем охабне. – Царевы люди где?
– Татарове, что ль? – поморщился стражник. – Вертайте, пока не поздно. Все отберут.
– У нас грамотка есть от великого князя, – помахал в воздухе куском пергамена синий купец.
