– Посмотрела на сарафан утром и подумала, что негоже супруге великого князя в таком виде к вассалу являться, – шепотом сказал Норман, когда они с Олегом вместе с ярославским боярином поплыли на берег. Олег согласно кивнул. Потом подумал и предложил:
– Может, купим ей что-нибудь?
– Нет, не надо, – помотал головой Норман. – Решит еще, что мы считаем, будто она сейчас плохо выглядит.
Когда их отвели к ярославскому князю, Олег сказал, что Анна Данииловна дала обет не показываться никому на глаза, пока не соединится с мужем. Константин Всеволодович поверил или сделал вид, что поверил, но был любезен, напоил вином и пересказал свежие новости. Главная была про Тверь. Князь Ярослав отбил от города передовой монгольский отряд, но, когда в пределы тверского княжества вошло все войско Неврюя, понял, что сил защищаться нет, и ушел на север. Куда именно, пока неизвестно. Тверь же разграблена, хотя и без особого остервенения, до сих пор монголы стоят в городе и его окрестностях.
– Теперь, если водой, то один путь – на Мологу, а потом волоками на Мсту, – сказал Норман, когда они, распрощавшись с князем, снова сели в челн.
– Да, – поморщился Олег. – И любому это понятно. И тому, что в Костроме сидит, и тому, мимо кого мы у Нижнего проплыли. И монголы поймут, как только какая-нибудь мразь им сообщит, что жена великого князя Владимирского с четырьмя всего-то охранниками в Ярославле была. А мразь эта, поверь мне, найдется завтра же.
Отплывали из Ярославля в темноте, чтобы у соглядатаев не было шанса понять, куда именно отправилась ладья – вверх по Волге или вниз, а может, вообще, на Которосль. Это ли помогло или что другое, только переход до новгородских волоков был совершенно спокойным. И быстрым. Здесь, в отличие от Оки и мест ниже по Волге, было много больших деревень, где почти всегда удавалось нанимать гребцов на один дневной переход и с их помощью проходить от заката до рассвета до полусотни километров.
Разговоры со здешними людьми тоже действовали расслабляюще. Они и слыхом не слыхивали ни о Неврюе, ни о том, что в низовских городах сменился великий князь. Здесь думали главным образом о том, где бы сделать такой волок на пути в Белоозеро, чтобы не надо было соваться на Волгу. Или о камне для храма в Устюге-Железной110. Или о сотских, которых пора уже и миром выбирать, а не получать от князя.
В последний раз помощью местных они воспользовались на волоках между озерами в верховьях Песи, когда перебирались на мстинский приток Уверь. Дальше идти предстояло по течению, поэтому в дополнительных гребцах нужды не было.
Места здесь начались сказочные. Река текла по великолепному сосновому бору, чистому, почти без подлеска. Воздух был сладковатый, пряный – вовсю цвел вереск, которого здесь было великое множество. Все дышали полной грудью, а Олег расслабился так, что спал шесть часов вместо обычных четырех.
На рассвете 25 июля 1252 года он проснулся под дробный рокот воды.
– Опеченки, что ли, уже? Мы на Мсте?
– Ага, – откликнулся Феликс, – ветер северный поднялся, да и течение здесь сейчас дай боже.
– Что за шум это? – княгиня выглянула из-за паруса. Выглядела она обеспокоенной.
– Ничего страшного, княгиня Аня, – ответил Феликс. – Там река подземная есть. От нее и шум. Вода падает.
– Подземная?! – удивилась княгиня. – Как?! Под землей течет? А как же вода сверху падает, если под землей течет?
Отвечать ей не пришлось. Из-за поворота реки показался участок высокого берега, где среди слегка расступившихся сосен и берез виднелась сказочного вида пещера. С высоты в несколько метров по тесаным каменным ступеням из нее стекала вниз вода. Брызгалась, икрилась, переливалась.
– Вот так, – Олег кивнул в сторону водопада головой. – Такая вот это река. Понеретка называется.
Норман, усадив княгиню на носу ладьи, рассказал легенду о том, как на берегах этой реки во времена, когда еще не была крещена Русь, жили вольные люди – смелые, добрые и честные. Река, как и все реки, текла по поверхности земли. Но потом люди решили, что в мире стало много зла, что их земля, их дома в большой опасности, нужно уходить. И ушли они не в другие края, а под землю да и реку с собой забрали. С тех пор их души обитают в пещерах, и река там течет.
– Мы пойдем смотреть? – заинтересовалась княгиня, просительно посмотрела на Олега и добавила: – Пожалуйста…
Олег нахмурился, но не возразил. Совершенно бесчеловечно было бы отказывать в просьбе великой княгине Владимирской, которая научилась говорить «пожалуйста». Он пожал плечами, и Феликс повернул ладью к берегу.
Скоро Анна Данииловна сидела на корточках среди брызг на одной из террас и ласково поглаживала небольшую березку, которая чудом там укоренилась. Потом крикнула Феликсу, который тоже сошел на берег и стоял внизу, у кромки воды:
– Как чудо такое зовется, боярин!
– Водопад.
– Во-до-пад, – произнесла она по слогам. Встала и повернулась: – Красивое слово.
