- Мне показалось, что ты сказал «Йесон», - неубедительно соврала я, но парень был в таком состоянии, что ему было не до таких мелочей. Он не заметил ничего подозрительного.
- А, ну Йесон приехал к нам с ХенЩиком, когда мы играли в бильярд и сказал, что видел его девушку с каким-то мужиком, идущих в гостиницу, - у меня желудок поднялся к самой диафрагме. Что-что-что?! Йесон… не спал… с другой женщиной?! – Мы втроем поехали туда, и пока ХенЩик побежал разбираться, мы сидели с Йесоном в машине и я ему рассказывал, какая ты у меня волшебная… что никогда так не поступишь… каким же я теперь себе бараном кажусь…
У меня мысли запрыгали бешенными белками по деревьям. Ну, всё, перебор, перегруз. Что происходит с этим миром? Почему в один день девять мужчин являются самыми гадкими отморозками на планете, а через два года они же становятся то нежными, то честными, то заботливыми, то верными? И Йесон беленьким и чистеньким остался? Эта басня уже не для меня, мне она не нравится! Мне нужен злой и отвратительный Йесон, которому я отпилю тупым ножом яйца и ложкой вырву сердце. Мне было страшно представить, что делая ему больно, я сорвусь и, как несколько минут назад, брошусь обнимать его, оправдываясь. Нет, только не с ним. Однако, почему-то, сейчас я себя в глазах ДонУна видела более вредоносной, чем Йесона.
- Да не спала я с ЧунСу! – поднялась я – Вообще с тех пор, как вы меня изнасиловали, ни с кем не спала. Меня пугает секс. Просто хотела больно тебе сделать. Поэтому так сказала.
Вот так-то. Я хорошая. Я правильная. Я справедливая, несущая достойное возмездие негодяям, а сама тоже не мараю руки развратом и лишней грязью.
- А почему ты именно мне стала мстить? – после некоторого молчания полюбопытствовал ДонУн. Он уже успокаивался. Или успокоился. Узнав о том, что я и ЧунСу не спали, он заметно приосанился.
- Я всем хотела, просто с тебя начала, - пробубнила я себе под нос. Я же не знала, что он отец ДжеСоба, так что выделять его никак не могла из толпы, разве что потому, что он первый мне попался и вывел на других. Почему-то с ним я не собиралась быть такой откровенной, как с ЧунСу. Я не знала, как он среагирует на то, что его друзья, Уён и ЧунО, пострадали из-за меня. За такое я точно могла получить. Хотя, может ли ДонУн поднять на меня руку? Я сомневалась.
- И на какую ты надеялась реакцию? – он тоже поднялся, встав напротив – Что должен был я сделать узнав, что ты изменила мне с лучшим другом? Пойти и повеситься? Застрелиться? Вены резать? Лить крокодильи слезы и спиться, умирая от депрессии?
- Не знаю, - покачала я головой – я просто хотела разбить тебе сердце, потому что как разбить твою роскошную и благоустроенную жизнь, ума не приложу. Тем более что, при ближайшем рассмотрении, она оказалась и без того хрупкой, нищей на радость и похожей на пустую упаковку из-под драгоценности от Тиффани.
ДонУн открыл рот и выставил указательный палец вперед, помахав им перед моим носом. Хотел что-то возразить, но потом, не нашедшись, рот закрыл. Но палец остался на месте. Я бросала взгляд то на него, то на его лицо, но на светлый костюм, который мне, почему-то, жутко нравился. Наверное, если бы я когда-либо решилась пойти замуж, я бы хотела чтобы жених был одет вот так, а не в черное. Почему мне не нравился черный костюм объяснений не требовалось.
- Я всё ещё вызываю у тебя отвращение? – изрек ДонУн, когда я уже и не надеялась что-либо услышать – Тебе, действительно, противно со мной находиться рядом, целовать меня? От секса тебя всё ещё воротит, как ты сказала?
- Нет, ты мне не отвратителен больше, - неужели его так заело, что я играла чувства? Да, хочется всё-таки мальчику чистой и красивой любви. Хотя бы верить в неё – а на счет секса не знаю. Не пробовала. Но думаю что да. Потому что любой намек на него меня вводит в состояние одеревенения.
- Тогда, - ДонУн ещё раз тряхнул пальцем и, внезапно, расплылся в улыбке – здорово, что мы с тобой им не занялись, потому что ещё одного бревна после БоМи я бы не выдержал.
Я округлила глаза и, посмотрев друг на друга, мы с ним разразились диким смехом. Боже, мне давно не было так весело. Я смеялась и смеялась, пока не заболел живот. ДонУн тоже уливался весельем до слез, но первым взял себя в руки, опустившись на диван. Мне стало уже неудобно смеяться над тем, что бедняге пришлось вынести. Я представила ту худосочную девицу, которая в постели не издаёт звуков и прикидывается ползучим хладнокровным. Наверное, и парням в кровати бывает противно и тошно. Не только мне. От всего, что я вынесла за последние пол часа, у меня уже подкашивались ноги и я села рядом с ДонУном.
- Знаешь что? – обратился он ко мне, развернув корпус. Я с интересом на него уставилась – Хрен тебе, а не разбитое сердце.
- Что?! – я стукнула его в плечо – Да как ты можешь? Ты хоть понимаешь, какие труды ты уничтожаешь? Меня, между прочим, рвало от твоих поцелуев поначалу!
- Что сделано, то сделано, - он передернул плечами – я тоже хотел тебя вначале просто трахнуть. А потом влюбился.
