— Скоро, я не удивлюсь, когда в этой простыне по улице ходить разрешат! Понастроили! А своё родное куда, на помойку?! Где блинные, чебуречные где?! Как, если я по-своему, по-национальному расслабиться хочу?! Навязывают нам чужие порядки! А потом удивляются, почему преступность растёт и дети на панели, с наркотиками! Вот если б разрешили, как раньше, — провинился, вставай в круг, — и плетями, и плетями!.. Все национальные традиции позабывали, культуры свои, а!.. Зато Япония на каждом углу...
— О, а чем тебе японцы помешали?! Расслабляться, что ли, помешали или что, я не поняла? Расслабляйся! У нас ведь всё равно по-своему выходит, так же как с рыбой с ихней! И во всём так! Там-то это, как они, как понимают расслабление, — как расслабление, а у нас опять же со своим смыслом, — по-нашему расслабляться — это хоть ты в кимоно, хоть и жрёшь палками, а если кто тебя поддевает — пулю в затылок или палкой в глаз! У нас свои понятия про расслабление, и никто нам ничего другого не навяжет, не внушит, можно не опасаться и всё разрешать! Любую культуру! Зря ты переживаешь!.. Национальная идея нипочём не пострадает!..
Японка ещё хотела сказать что-то в защиту своей нации, но капитан прервал её:
— А, плевать на всё, ладно, так... вроде всё, что надо, сделали...
— Плевать, точно! — воскликнула японка. — Он, наверное, имел в виду... сказал, что плевать, раз «плева...» сказал... плевать, он, может, плевать на всё хотел!..
«Правильно, что сказал...», — подумал про себя другой капитан.
Японка сняла парик и расправила свои слипшиеся русые волосы.
— Только плюнуть-то и не успел... убили... расслабился товарищ школьный!.. }
{ Валя весь день провёл на кухне. И теперь все за столом ели приготовленный Валей ужин. Но это было ещё не всё, чему можно было бы удивиться. Ещё Валя решил обручиться с Олей. Никто этого от Вали не ожидал. Да если честно, он и сам не знал, что значит обручиться. Нет, конечно, он представлял, что это такое, но как это должно быть конкретно, — такой информации у Вали не было. Поэтому он решил всё придумать сам. Он знал, что в таких случаях нужно покупать кольцо и дарить его своей подруге, которая потом может стать твоей женой. Но вот какое кольцо? И может, это будет то же самое кольцо, которое нужно надевать друг другу на пальцы во время женитьбы-замужества... или другое тогда надо кольцо одевать, а это при обручении должно быть попроще... и как — только ей покупать или себе тоже надо?.. Валя не стал заморачиваться — он купил одно кольцо, золотое с синеньким цветочком. Очень красивое и недорогое кольцо. И когда он сказал маме, что неплохо бы устроить ужин и пригласить всех самых близких, например дядю Петю, — мама была очень счастлива. Она даже не спросила, зачем Валя хочет устроить этот ужин, а когда он сам сказал, что хочет сделать предложение Оле, — она просто так вдохнула воздух и решила его не выдыхать, оставить на память в своём теле об этом очень счастливом моменте в её жизни. Непонятно, притворялась ли мама или нет. Но Олю она любила, хотя, скорее всего, как самую надёжную кандидатуру, чтобы прибрать Валю и увезти его подальше от мамы в его личную семейную жизнь. Валя не раз слышал, как тайком, на кухне мама шептала Оле:
— Если его уговаривать... если с ним по-человечески, мы все страдать будем... он притворится, и ничего от него не добьёшься... Я тебе говорю... чисто по-женски... хочешь с ним жить... ты знаешь, что делать...
Все ели палочками. Эта была ещё одна придумка Вали. Никто, конечно, не умел есть палочками, но чтобы не ломать парню настроение, все подчинились, тем более что на ужин, как сказал Валя, он приготовил специальное блюдо — рыбу с рисом. И правда, целая рыбина лежала на подносе, обсыпанная варёным длинным рисом. Мама разложила по тарелкам рис и кусочки рыбы. Валя только попросил не отрезать рыбе голову: «Потому что это сюрприз!»
— Ну, прямо день, полный сюрпризов! — Мама доложила последний кусочек дяде Пете, который от счастья даже научился есть палочками. Когда на подносе остался только скелет рыбы и голова, ещё полная рыбьего мяса, Валя открыл палочкой рыбе рот и достал кольцо:
— Вот... давай поженимся, Оля... предлагаю тебе!
Оля сначала не поняла, с кем Валя разговаривает и что он делает с рыбой, но когда в тот самый отдел мозга, который отвечает за связь с реальностью, поступила картинка и звук от этой самой реальности, Оля чуть не потеряла сознание. Она облизала пальцы и протянула Вале руку. Он всё ещё крутил кольцо на японской палочке. Оля ждала. Валя остановился, снял кольцо с палочки и надел его на Ольгин пальчик.
— Вот и молодец, ой, я так за вас рада, так рада! — Мама разливала по бокалам вино и плакала от, как всем показалось, счастья.
— Я тоже! — вставил дядя Петя. — Очень рад... это ты, Валя, по-мужски сделал! Молодец! Поначалу страшно, да, что, там, типа, привязал себя к человеку, что это навсегда, а потом свыкается, и, в принципе, уже всё равно, к кому кто привязан, — каждый всё равно живёт, как хочет, я так понимаю, так что не боись!
