— С каким пистолетом, дай ему что-то, чтоб он нас не поубивал тут!
На помощь Севе метнулась добрая женщина в тюбетейке. Она нырнула к себе в барную стойку, вынырнула и скакнула к рассердившемуся капитану:
— Вот, возьмите палочки. У нас ими иногда едят, подойдёт?
Капитану это всё уже перестало нравиться, но всё-таки он мотнул головой, и сержант выхватил палочки из рук женщины и передал их Карасю. Всё было готово к кульминации следственного эксперимента. Женщина в тюбетейке отвернулась, Люда, не забывая о Каннах, стала играть фокусом камеры — то приближая, то удаляя лицо Карася.
— Так, показывай, как ударил. — Капитан понизил голос и отошёл от двери кабинки, чтобы не заслонять объектив. В кадре остались только Валя, сидящий на унитазе, и Карась. Их взгляды встретились, Карась медленно занёс над Валей японские палочки.
— Вот так...
Карась ткнул палочками в кадык Вале. Валя сглотнул слюну. Карась, немного подумав, ткнул Вале в то же самое место, но уже другой палочкой.
— Нет, вот так!
Карась вошёл в раж и ткнул ещё раз.
— Да, вот так...
Карась хотел ткнуть ещё раз, но капитан поймал его руку:
— Так, дальше, потерпевшая как себя повела?
— Как?.. — Карась вопросительно взглянул на капитана.
— Ну, что она сделала?
— Пукнула... потом захрипела... потом... я не помню... я не запомнил...
Все замолчали и задумались. Валя поймал то мгновение, которое в актёрской среде обычно называют звёздным, — он громко пукнул и стал изображать предсмертный хрип жертвы. Люда затряслась от хохота и чуть не выронила камеру. Капитан тоже сыграл — его недобрый взгляд, которым он посмотрел на Валю, напомнил молодого Терминатора из первой части великой голливудской саги. Валя не стал искушать робота-убийцу и замолчал.
— Так, потом что начал делать? — проскрипел железным голосом капитан.
— Потом я подумал, что её надо куда-то деть, чтобы меня не схватили тут, чтобы её не нашли...
— Так.
— Я решил её расчленить...
Женщина в тюбетейке вскрикнула и затряслась, точно так же, как и камера в руках Люды. Капитан схватил Люду за объектив:
— Так, поспокойнее!
Женщина в тюбетейке перестала трястись, Люда взяла себя в руки и продолжила съёмку. Карась вспоминал:
— Я стал резать по руке... ей по руке...
— Так, показывай.
— Ну, вот так...
Карась принялся пилить Валину руку палочками. Вдруг он остановился и с улыбкой посмотрел на Валю:
— Только она лежала уже!
— Как?
— Головой вперёд, ноги, так, — наискосок...
— Валя, давай.
Наверное, Карась решил поиздеваться над Валей, но капитан потребовал, чтобы всё так в точности и было, как говорит Карась. Валя сполз с унитаза и лёг на пол туалета.
— Так, и что? — продолжал раскручивать память Карася капитан.
— Потом я дошёл до кости и понял, что у неё кости и мне их не перепилить...
— Так, а зачем ты её вообще стал пилить? Куда бы ты куски дел? У тебя был пакет?
— Нет, пакета не было, — я бы смыл...
Женщина в тюбетейке вышла из климакса и закричала:
— Куда, дурачок! Тут бы всё забилось!
Капитану это не понравилось, и он прикрикнул на тюбетейку:
— Так, тише, не мешайте! Так, ладно, дальше!
— Ну, потом... я просто сразу не сориентировался, мне так не по себе стало... я подумал, что тогда надо отвинтить унитаз и её в туда запихать...
— Куда — в туда?
— Ну, я не знаю, как там всё устроено, — я думал, под унитазом ямина, куда всё говно смывается, — я подумал, что там ямина, я её туда деть решил...
— Ну, мудак... — Тюбетейка опять подала голос.
— Я сказал, заткнулась!.. — Капитан в очередной раз прикрикнул на работницу кафе, но она не унималась:
— Была бы ямина, мы бы и унитаз не ставили!
— Так, помолчите! Я же вам говорил уже!
— Да как, с такими представлениями, — ещё и убить решил!..
— Так, всё, я сказал! Не мешайте!
Женщина пошла собирать посуду со столиков, где уже поели, но уходить из кафе не собирались. Вообще, ажиотаж в заведении начал нарастать. В «Узбекистане» появились новые любители восточной кухни, но в зал пройти они не решались, просто стояли у входа и смотрели за происходящим, пересказывая друг другу нюансы криминального кинопроизводства.
— Он тут всех замочил!
— Кого?! Вы о чём говорите, он просто отравил всех тут, потому что его девушку чурки изнасиловали!
— Кого?! Его парень-друг жил с его девушкой, а она дочь чурки, и он их убил здесь, а сейчас снимают кино об этом!
Женщина в тюбетейке, собрав посуду у посетителей, нырнула в свои узбекские восвояси, из кухни вышли два замученных повара-тринадцатилетки из Молдавии, которые перестали жарить лагманы, решив отдохнуть и наполниться впечатлениями.
— Так, Карась... так... на чём мы остановились?.. — Капитан окинул взглядом «съёмочную площадку» и понял, что пора сворачиваться.
— Откручивать унитаз я решил...
— А, да... и что, как, показывай!..
— Так что показывать, — ничего не откручивалось... я вот тут подёргал... — Карась перешагнул через лежащего Валю, кинул на его тело палочки и обнял унитаз.
— Приварен намертво! Я потом просто решил уже — будь что будет, вышел и пошёл домой...
— Так... — Капитан стал искать взглядом работницу кафе. — Кто потерпевшую обнаружил?
