Это не телефонный разговор, - ответил я и не прощаясь повесил трубку.
Кульминация этой истории имела место быть неделю назад. И случилась она абсолютно неожиданно. Я был уверен, что после январского скрытого посыла нах, я больше никогда не услышу о "новом слове в авиастроении", но как часто за свою жизнь мы оказываемся неправы.
Телефонный звонок вечером в пятницу обычно предвещает одно из двух: либо кто-то предлагает напиться завтра у него, или кто-то напрашивается в гости, чтобы напиться у тебя. Я всегда двумя руками "За" такие звонки. Седьмого апреля этого года, телефон оторвал меня от просмотра очередного британского детективного сериала:
Алло, это Сергей Бунин. Помнишь меня? - услышал я радостный голос собрата по профессии.
Тебя трудно забыть, ты как твой Су-17, прорываешься к цели даже не маневрируя. Опять решил атаковать меня своей разработкой?
Да, - весело рассмеялся он. - Но на этот раз я снимаю все предварительные условия, и готов хоть сейчас приехать к тебе, чтобы продемонстрировать своё ноу-хау.
А что так? Куда подевалось чувство незащищённости проекта?
У меня в гостях были два специалиста из Торонто, они мне дали патент на изобретение. Подтвердили, что такого никто в мире не патентовал.
Поздравляю, а что они сказали, будет летать или нет? - я ничуть не сомневался, что не будет, не имея даже представления о внешнем виде.
Они сказали, что не могут судить об этом, ибо не специалисты в области авиации. Они из патентного бюро. Порекомендовали провести компьютерное моделирование. Сказали, что это будет стоить тысяч тридцать-сорок.
Так проведи, для реализации мечты твоей жизни такую сумму тебе собрать не составит труда, - я поддержал его энтузиазм.
Я сначала всё же хочу показать его тебе и услышать в этот раз твоё мнение о проекте, после того, как ты увидишь макет FTA. Возможно, что ты передумаешь и согласишься вложить свои знания в мою разработку.
Сергей, какие знания? О чём ты? То, что мы с тобой в параллельных бурсах "проходили мимо" сорок лет назад можно упоминать лишь во время застолий среди женщин и непрофессионалов. Наши знания столь мизерны, что мы с трудом можем объяснить земноводным, почему самолёты не машут крыльями в полёте. И это лишь благодаря тому, что кто-то очень давно при нас упомянул закон Даниила Бернулли. Я сотни раз слышал как наши собратья объясняя теорию полёта называли имя швейцарского физика и столько же раз видел, как восхищённо загорались глаза у слушателей.
Я всё равно приеду, давай адрес. Мне важно увидеть твою реакцию в тот момент, когда я покажу тебе макет.
Ладно, приезжай в два часа дня в среду. Я специально уйду с работы после обеда, чтобы обсудить с тобой твой самолёт, - сдался я и как только положил трубку, получил выговор.
Оно тебе надо? Ясно же было ещё в ноябре, что невозможное - невозможно, - с укоризной спросила меня супруга.
Я не смог отказаться. И потом, мне любопытно, как далеко может завести любовь к авиации человека, который не налетался в молодости, - ответил я и остался собой доволен.
К предстоящей встрече с Буниным я готовился так, как будто это я собирался защищать свой проект перед комиссией специалистов. Прежде всего, я освежил свою память в области теории винта, затем подготовил данные о последних разработках лёгких и средних турбовинтовых двигателей. За свою лётную карьеру на этом берегу мне пришлось эксплуатировать несколько типов двигателей "Пратт и Витни", однако точные весовые и тяговые характеристики я уже подзабыл. Понимая, что я разобью мечты дизайнера о скоростных полётах этого ноу-хау, умерив его аппетит как минимум вдвое, я подготовил тактико-технические данные десятка топовых коммерческих и боевых вертолётов.
Жемчужиной подготовленного мною портфолио были графики коэффициента полезного действия различных видов двигателей.
Он подъехал к моему дому "по нолям". Ровно в четырнадцать. Без предварительного звонка по телефону, зарулил на дорожку, ведущую с проезжей части улицы к моему гаражу, открыл из кабины багажник и достал из него картонную кубическую коробку, со стороной грани сантиметров шестьдесят. За его действиями я наблюдал через полупрозрачный занавес окна зала. Поднявшись по каменным ступеням к двери, Сергей носом нажал дверной звонок и я впустил его в дом. Я относился к нему всё лучше и лучше. Чувствовался в нём свой человек. Местный житель никогда бы не додумался использовать в такой ситуации нос, если обе руки его были бы заняты. Воспитанный человек поставил бы коробку на крыльцо и нажал на кнопку пальцем, а почтальон, с посылкой в руках, постучал бы в дверь ногой.
