На скорости шестьсот километров над Атлантикой время тянется мучительно долго. При полёте в западном направлении, гонясь за убегающим Солнцем, световой день увеличивается в полтора раза. Если зад пассажира зажат узким креслом, пузо перетянуто ремнём, он не смотрит телевизор, из-за его отсутствия, и не может спать из-за яркого солнечного света, то у него появляется целый вагон свободного времени. На что его можно потратить? На выпивку, если ты в бизнес-классе или на размышления, если в экономе. А если у лётчика на это есть время, то от него можно ожидать более разумных решений, чем обычно.
Ещё в Шереметьево решимость "вырвать красавицу из лап коварного чудовища" пошла на убыль. Её сменила следующая идея: долететь до американского берега и раствориться в каменных джунглях мегаполиса Нью Йорк. Однако, после того, как стало известно, что самолёт пролетит мимо богом забытого Гендера, этот план подвергся корректировке.
Решение остаться в Канаде окончательно созрело в здании аэропорта Галифакс. Наш герой увидел внутреннее убранство международного терминала и подумал:
"Как же должен выглядеть город с населением в триста тысяч человек, если его аэровокзал круче любого из тех, что я видел в моей стране".
Ошалело обведя взглядом просторное помещение, молодой человек решительно направился сдаваться в офис пограничной службы.
Двадцать следующих лет пролетели как один день. Подъём в десять, с одиннадцать утра до часу ночи за рулём, сто пятьдесят грамм для снятия стресса и восемь часов сна. Без выходных. Двенадцать месяцев в году. Отдых - в ожидании пассажиров, стоя в очереди из кэбов у торговых центров или супермаркетов.
Вот именно в такие короткие паузы и родилась идея революционного изобретения.
В то время, когда эмигрантская водительская братия обсуждала редкие, но резонансные преступления произошедшие в столице провинции или очередное повышение цен на бензин, бывшему лётчику штурмовой авиации, имевшему опыт полётов на винтокрылой машине, пришла в голову мысль создать гибридный аэроплан, сочетающий в себе качества обоих воздушных судов.
"Если помножить славу братьев Райт на популярность Игоря Сикорского и приложить её к опыту скромного таксиста, полетавшему как на самолётах, так и на вертолётах, то все нобелевские лауреаты задохнуться от зависти" - так, или примерно так, рассуждал мой герой.
В результате пятилетнего раздумья, карандашных набросков и строгания ножичком, родились пять-шесть эскизов и деревянный макет самолёта вертикального взлёта и посадки.
Именно с этим "изделием", получившим название FTA, он и попытался сбить ворота закрытого НИИ бампером своего автомобиля в роковую для Украины весну.
После этого инцидента прошло ещё два с половиной года.
В день празднования Октябрьской революции всё старшее поколение с грустью накатывало горькую в своих крохотных кухнях, вспоминая девяносто девять лет бессмысленно потраченных в борьбе за светлое будущее мирового пролетариата, а самый влиятельный таксист Галифакса, герой моей повести "Босс русской мафии", широко отмечал своё шестидесятилетие. В арендованном на вечер китайском ресторане поздравить юбиляра собралось полсотни, с хвостиком, гостей. Хвостиками были разно-возрастные дети. Юбиляр встречал у входа в зал каждую пару и рассаживал их за праздничный стол по своему плану.
Меня он усадил возле высокого роста и крепкого телосложения мужчины лет пятидесяти, с трёхдневной щетиной на лице и лысым черепом. По левую руку от меня именинник галантно пододвинул стул под мягкую точку моей законной половины.
Справа от моего соседа уселась его жена с грудным ребёнком на руках, а рядом с ней сели ещё двое её детей от предыдущих браков. Торжество ещё не началось и не все гости расселись по своим местам, как мой сосед, мрачно окинул меня взглядом и предложил выпить. Я махнул стопарь и тыкнул вилкой в тарелку с салями "Старый лес".
- Сергей, - назвал он своё имя и чуть помедлив, добавил. - Бунин.
Я сразу понял с кем имею дело и представился. Его сердитое лицо мгновенно изменилось. Таких физиономической метаморфоз я не видел давно. Со стороны могло показаться, что над моей головой он увидел ни что иное, как светящийся нимб.
- Не может быть, - искренне удивляясь и радуясь, сказал он. - Я так давно хотел с тобой познакомиться. Мне многие говорили, что только ты можешь помочь в деле моей жизни.
- А что за дело? - с притворным безразличием я наколол сразу три тонких кружка сырокопчёности и отправил их навестить первую стопку.
- Я изобрёл чудо авиационной техники. Самолёт вертикального взлёта и посадки.
- Я такое изобретение видел вживую лет тридцать назад в крымских Саках, а ещё раньше, в восьмидесятом, на аэродроме Пристань, на Дальнем Востоке, - ответил я.
- Нет, речь не идёт о реактивных и прожорливых палубных истребителях. Я изобрёл очень интересную, уникальную схему, при которой пропеллер, расположенный перед крылом обдувает его так, что создаёт подъёмную силу достаточную для взлёта самолёта с места.
