Ошибся ты! Бунты бывали, Ганус…Уже не раз на площадях временсходились – низколобая преступность,посредственность и пошлость… Их словая повторял, но разумел другое, –и мнилось мне, что сквозь слова тупыеты чувствуешь мой истинный огоньи твой огонь ответствует. А нынеон сузился, огонь твой, он ушел,в страсть к женщине… Мне очень жаль тебя.
Ганус
Чего ж ты хочешь? Элла, не мешайтемне говорить…
Тременс
Ты видел при лунев ночь ветреную тени от развалин?Вот красота предельная, – и к нейведу я мир.
Элла
Не возражайте… Смирно!..Сожмите губы. Черточку однувысокомерья… Так. Кармином ноздриснутри – нет, не чихайте! Страсть – в ноздрях.Они теперь у вас, как у арабскихконей. Вот так. Прошу молчать. К тому жеотец мой совершенно прав.
Тременс
Ты скажешь:король – высокий чародей. Согласен.Набухли солнцем житницы тугие,доступно всем наук великолепье,труд облегчен игрою сил сокрытых,и воздух чист в поющих мастерских –согласен я. Но отчего мы вечнохотим расти, хотим взбираться в гору,от единицы к тысяче, когданаклонный путь – к нулю от единицы –быстрей и слаще? Жизнь сама пример –она несется опрометью к праху,все истребляет на пути своем:сперва перегрызает пуповину,потом плоды и птиц рвет на клочки,и сердце бьет снутри копытом жадным,пока нам грудь не выбьет… А поэт,что мысль свою на звуки разбивает?А девушка, что молит об ударемужской любви? Все, Ганус, разрушенье.И чем быстрей оно, тем слаще, слаще…
Элла
Теперь сюртук, перчатки – и готово!Отелло, право, я довольна вами…
(Декламирует.)
«Но все же я тебя боюсь. Как смерть,бываешь страшен ты, когда глазамивращаешь так. Зачем бы мне бояться, –не знаю я: вины своей не знаю,и все же чувствую, что я боюсь…»А сапоги потерты, да уж ладно…
