О, я подобен воску!.. Не забудетмне летопись вот этого бессилья…Виновен я… Зачем не порываюсьего спасти?.. Встань, встань, душа моя!Нет, вязкая дремота… Я бы могмольбами, убежденьями, – я знаю,такие есть, – остановить… И что же?Как человек во снах не может двинутьрукою, – я не в силах и продуматьто, что сейчас случится… Вот оно –возмездие!.. Когда, однажды, в детстве,мне запретили к пчельнику пойти,я в помыслах на миг себе представилсмерть матери и то, как без надзораем светлый мед, – а мать свою любил ядо слез, до сердцебьенья… Вот оно –возмездие. Теперь я к сладким сотамопять прилип. Одно теперь я вижу,одно горит мне в сумраке: поутрувесть об измене принесу! Как некийпреступник, отуманенный вином,войду, скажу, – Мидия будет плакать…И слов своих не слыша, и дрожа,и лаской утешенья лицемернойк ней прикасаясь незаметно, будуей лгать, дабы занять чужое место.Да, лгать, рассказывать – о чем? – о мнимойневерности того, перед которыммы с нею – пыль! Когда б он жить остался,я до конца молчал бы… Но теперьмой бог уйдет… Один останусь, слабыйи жадный… Лучше смерть! О если быон приказал мне умереть!.. Гори,безвольный воск… Дышите, зеркала,пыланьем погребальным…
