Впрочем, в этой области была и конкуренция. Работа с Королёвым сулила не только трудности и опасности, но и премии, повышения и госзаказы. Вот почему предложением заинтересовались сразу три структуры: НИИ-158, ЦКБ «Геофизика» и ОКБ МЭИ. Но заказ всё-таки ушёл в НИИ-648. И в результате напряжённой трёхлетней работы в 1965 году появились первые прототипы системы сближения «Игла». Работу курировал лично директор института Армен Мнацаканян.
«Игла» была выполнена по схеме, которая сегодня считается классической. Она подразумевала деление кораблей на «активный» и «пассивный». На первом устанавливался блок «Игла-1», на втором – «Игла-2». Разница между ними была видна невооружённым взглядом. Пассивный корабль имел всего одну антенну-ответчик, а вот активный походил на ёжика (Королёв называл такие корабли «антенноносцами»): на нём стояло три комплекта различных антенн – обзорные для предварительного поиска на расстоянии до 30 километров, гиростабилизированная для слежки за пассивным кораблём по его ответчику, причальные. Плюс над этим нависала «крыша» для защиты от космического мусора и астероидов.
За антеннами скрывались счётные блоки, телеметрические устройства, передатчики, обработчики данных и т. д. Система автоматически отключалась в момент физического контакта кораблей.
Первая стыковка беспилотных кораблей в автоматическом режиме была назначена на ноябрь 1966 года – Королёв, скончавшийся ещё в январе, этого уже не увидел. 28 ноября стартовал первый экспериментальный корабль (7К-ОК № 2) абсолютно новой серии – «Союз», сменившей неудачный «Восход». Он должен был состыковаться с запущенным позднее «Союзом-1» (7К-ОК № 1), но не сложилось. Из-за досадной ошибки в конструкции за время первого орбитального витка «Союз-2» выработал все топливо двигателей причаливания и ориентации, поэтому ни о какой стыковке речи уже не шло. Инженеры попытались свести корабль с орбиты, чтобы проверить систему управления спуском и систему приземления, но тормозные импульсы оказались недостаточно точными, чтобы гарантировать посадку на территории СССР. В результате сработала система автоматического подрыва, которой оснащались все беспилотные корабли этой серии, и 30 ноября «Союз-2» прекратил свое существование. В официальной информации он не упоминался, а его запуск подали как вывод на орбиту спутника «Космос-133».
«Союзу-1» повезло ещё меньше. После неудачи «Союза-2» запуск следующего корабля был запланирован на 14 декабря, но автоматика отменила старт после опроса пирозапалов зажигания. Когда стартовая команда осматривала ракету, сработала система аварийного спасения, начался пожар и «Союз-1» взорвался, разрушив стартовую площадку и убив одного человека.
Следующая попытка подразумевала автоматическую стыковку уже пилотируемых кораблей. Была в этом и идеологическая составляющая: неудачную программу «Восход» прекратили после второго полёта, а над «Союзом» ещё велись работы. Так что СССР целый год не проводил пилотируемых запусков, в то время как в США активно развивалась программа Gemini. 23 апреля 1967 года с Байконура взлетел космический корабль «Союз-1» (да, снова путаница с нумерацией, это был уже другой «Союз-1») с одним космонавтом – Владимиром Комаровым – на борту. Днём позже планировался старт «Союза-2» с тремя космонавтами – Быковским, Елисеевым и Хруновым, а ещё через день корабли должны были состыковаться в автоматическом режиме.
Но «Союзы» оказались недоработаны: чиновники подгоняли инженеров, потому что мы, как казалось, начинали уступать США. В результате «Союз-1» с самого выхода на орбиту испытывал проблему за проблемой. В частности, у него не раскрылась часть солнечных батарей, что привело к нехватке энергии. Из-за этого запуск «Союза-2» был отменён, а «Союз-1» решили спустить на Землю на следующий же день, 24 апреля. Но при посадке отказали тормозные парашюты, и спускаемый аппарат ударился о землю со скоростью 50 метров в секунду – это не оставляло Комарову ни единого шанса. Он стал первым в истории космонавтом, погибшим во время миссии. Тут, увы, мы американцев опередили.
И лишь с третьей попытки автоматическая стыковка удалась. Причём, как ни странно, это вышло случайно. 27 октября на орбиту отправился «Космос-186» – очередной беспилотный корабль программы «Союз». На нём отрабатывались системы: по сути, это были те самые испытания, которых не хватило «Союзу-1» для того, чтобы избежать трагедии. А через три дня полетел следующий «Союз» – «Космос-188». Как ни странно, изначально стыковочных испытаний не планировалось, хотя пара кораблей соответствовала друг другу: «Космос-186» был активным, а «Космос-188» – пассивным. Стыковку предложил осуществить Павел Агаджанов, возглавлявший Евпаторийскую группу управления; по сути, он сказал Центру: «А почему бы и нет?» – и Центр согласился.
