В качестве первой ступени использовалась серийная атомная бомба Mark 5 – относительно компактное устройство. А вот второй ступенью был сосуд Дьюара (фактически большой термос) с жидким дейтерием, и четверть общей массы Ivy Mike составляла масса холодильной установки. Сосуд с дейтерием был заключён в 4,5-тонный корпус из природного урана, а в центре располагалась «свеча зажигания» – плутониевый стержень. В общем, конструкция более или менее соответствовала современной двухступенчатой схеме водородной бомбы, только в сильно увеличенных размерах и с использованием жидкого дейтерия вместо дейтерида лития-6. Излучение от взрыва первой ступени подводилось ко второй с помощью конструкции из листов свинца и полиэтилена.
В эксперименте было задействовано 9350 военных и 2300 гражданских лиц, на нескольких островах атолла построили бункеры с измерительным оборудованием, а на острове Перри запустили целый криогенный завод для производства жидкого дейтерия и жидкого водорода для охладительной установки.
1 ноября 1952 года в 7:15 утра Ivy Mike подорвали – суммарная мощность взрыва составила 10,5 мегатонны, из них 2,5 мегатонны пришлись на долю термоядерного синтеза, а 8 мегатонн – на долю деления урана-238[23] быстрыми нейтронами, образующимися при синтезе. На тот момент это был самый мощный взрыв за всю историю человечества. На том месте, где он произошёл, образовался кратер диаметром 1,9 километра и глубиной 50 метров. Эдвард Теллер, в момент взрыва занимавшийся регистрацией сотрясения в Беркли (Калифорния), сразу после успешного испытания отправил в Лос-Аламос своему непосредственному начальнику, доктору Элизабет Грейвс, телеграмму: «Это мальчик».
А теперь можно переходить к советскому проекту.
Человеком, благодаря которому термоядерная бомба появилась в СССР, был легендарный Клаус Фукс. В 1943 году Теллер впервые публично (на самом деле не совсем публично – на закрытой лекции в Лос-Аламосе) рассказал другим физикам о своей концепции, а чуть позже Энрико Ферми подготовил на этой основе несколько докладов. Содержание его докладов Клаус Фукс, немецкий физик-теоретик, сотрудник Манхэттенского проекта и заодно советский шпион, передал в сентябре 1945 года в СССР вместе с другими документами по атомной бомбе. Кроме того, на протяжении работы в Лос-Аламосе Фукс часто и много беседовал и с Теллером, и с Ферми, и с Уламом о концепции водородной бомбы; Теллер считал Фукса очень внимательным и приятным собеседником. Информацию, почерпнутую из этих разговоров, Фукс также изложил в документах, которые передал советскому правительству.
Аналогом Лос-Аламосской лаборатории в Советском Союзе на тот момент было сурово засекреченное КБ-11 при Лаборатории измерительных приборов АН СССР. Располагалось оно в городке Саров в Мордовии. Впоследствии Саров переименовали в Арзамас-75, а потом в Арзамас-16 и сделали закрытым городом. Что самое удивительное, Саров, где расположен Российский федеральный ядерный центр, и по сей день остаётся ЗАТО, куда необходимо получать специальные разрешения на въезд – и это при 100-тысячном населении города! Практика закрытых жилых городов, с моей точки зрения, чудовищный пережиток, но тут ничего не поделаешь.
В КБ-11 работали лучшие советские физики. Главным конструктором с 1946 года был Юлий Харитон, в группу входили также Яков Зельдович, Андрей Сахаров, Игорь Тамм, а руководил проектом Игорь Курчатов. 29 августа 1949 года на Семипалатинском полигоне успешно прошли испытания первой советской атомной бомбы РДС-1 мощностью 22 килотонны. Она заимствовала множество решений из американского «Толстяка», но использовала другую взрывчатку (ТГ-50 вместо Composition B), поскольку составы оригинальных взрывчатых веществ Фукс узнать не сумел, а также имела собственные вспомогательные системы. Но если к атомной бомбе СССР двигался по уже проторенной американцами дорожке и нагонял их – благодаря документации Фукса – семимильными шагами, то работа над водородным взрывным устройством шла параллельно и особой форы никто не имел. То есть американцы её сперва имели, но усилиями Фукса она свелась на нет.
20 апреля 1948 года в распоряжение Берии поступили уточнённые данные Фукса об американской супербомбе. Практически сразу Берия вызвал к себе Курчатова, Харитона и Бориса Ванникова – государственного деятеля, в прошлом наркома боеприпасов и наркома химической промышленности, с самого начала занимавшегося курированием атомной программы со стороны ЦК. Все трое получили задание изучить отчёт Фукса, а уже 10 июня было принято официальное решение о разработке термоядерной бомбы, аналогичной американской.
