В воспоминаниях Эйзенхауэра есть его знаменитый диалог с Жуковым в мае 1945 года: «Я упомянул о проблеме, встававшей перед нами в разные периоды войны и решавшейся с большим трудом, – о проблеме содержания многочисленных немецких военнопленных. Я отметил, что питаются они по тем же самым нормам, что и наши солдаты. С крайним удивлением он спросил: “Зачем вы это делаете?” Я ответил: “Ну, во-первых, потому, что к этому обязывают мою страну условия Женевской конвенции. Во-вторых, немцы держали в плену несколько тысяч американцев и англичан, и я не хотел давать им предлог или оправдание для ужесточения обращения с нашими пленными”. Маршал удивился и сказал: “Но почему вы заботитесь о тех, кого захватили немцы? Они сдались и сражаться больше не могут”».
Советская власть никак не поддерживала своих же военнопленных. Это было одной из причин (подчеркну – далеко не единственной), почему с русскими немцы в лагерях обращались почти с той же с жестокостью, что и с цыганами или евреями. При этом англичан, американцев или французов содержали в условиях, более или менее соответствующих требованиям Женевской конвенции. Смертность военнопленных-французов составила 1,58 %, англичан – 1,13, американцев – 0,3 %. А русских – более 60 %, около 3,5 миллионов человек погибли в плену.
Возвращение тоже не сулило ничего хорошего. Плен означал измену, а угон на работы в Германию – «сотрудничество с врагом». Француз ехал домой с радостью, англичанин – тоже, а для возвращения полутора миллионов русских пришлось проводить специальную политику насильственной репатриации. На Ялтинской конференции было заключено соглашение, по которому союзникам надлежало выдать СССР всех советских граждан, сотрудничавших с немцами, и этот процесс был сравним с выдачей военных преступников. По сути, под условия документа попадали все, кто оказался в плену или кого угоняли на работы. США, Англия, Франция и другие страны-союзницы закрывали глаза на репатриацию, потому что препятствовать ей было не в их интересах: во-первых, никто не хотел накалять отношения с непредсказуемым советским правительством, а во-вторых, в руках Советов было множество американцев и европейцев, освобождённых Красной армией из немецких лагерей. Конфликт с СССР мог отразиться на них негативно.
Массовая репатриация длилась с мая 1945-го по март 1953 года – именно в мае был подписан «План передачи через линию войск бывших военнопленных и гражданских лиц, освобождённых Красной армией и войсками союзников». По возвращении репатриантов делили на категории, с которыми обращались по-разному. Побывавшие в плену офицеры сразу отправлялись в спецприёмники НКВД, после чего попадали в лагеря или, скажем, штрафбаты с понижением до рядового. Гражданские лица получали как минимум запрет на проживание в крупных городах (максимумом для всех категорий была смерть).
В связи с этим львиная доля советских граждан, волей судьбы и войны оказавшихся за границей в те годы, скрывались, меняли имена и стремились уехать как можно дальше – в США или Южную Америку. Принимать их по описанным выше причинам не хотели. Аргентина и вовсе запретила иммиграцию советских граждан; США чинили множественные бюрократические препятствия и отправляли обратно. Эмигранты первой волны активно помогали потенциальным репатриантам оставаться.
Несмотря на насильственную репатриацию, именно оставшиеся за рубежом после войны составили абсолютное большинство во второй волне. В период с 1953-го по 1960-й, при наглухо закрытых границах, тотальном контроле, отсутствии каких-либо легальных путей выехать за рубеж, эмигрантов было очень мало.
Вторая волна, в отличие от первой, не стала массированной утечкой мозгов. В первой волне уезжала интеллектуальная элита, писатели и художники, инженеры и учёные. Большинство же оставшихся за границей после войны были или кадровыми военными, или призванными на службу представителями среднего класса, рядовыми в гражданском смысле этого слова людьми. Конечно, встречались какие-то отдельные выдающиеся деятели, но крупных фигур, достойных отдельного упоминания в этой книге, во второй волне эмиграции не было.
Третья волна эмиграции – это те, кто уехал с 1961 по 1986 год, то есть с момента обрушения культа личности Сталина и до перестройки. Эмиграция получила легальный статус – да, требовалось собрать огромное количество разрешений, несколько лет болтаться по инстанциям и терпеть унижения, оставить Родине всё имущество, но путь появился.
