Цифры перед литерой обозначали основную локацию, а за литерой – более мелкое деление внутри неё. Номера от 1 до 10 были закреплены за столицей УССР, Харьковом (он делился на 7 районов плюс три числа в резерве), от 11 до 20 – за Киевом, от 21 до 29 – за Одессой и т. д. Остальные двузначные числа поделили между собой Николаев, Днепропетровск, Запорожье, Сталино (Донецк), Мариуполь и другие крупные города республики. Если же перед У стояли три цифры, то индекс относился к областным городкам, сёлам или деревням, например: 101 было закреплено за городом Олевском Житомирской области, а Олевский район, в свою очередь, делился на 39 почтовых зон. То есть индекс села в Олевском районе выглядел так: 101У37. Количество почтовых зон могло быть самым разным – от 9 в Старо-Керменчикском районе (Мариупольский округ) до 130 в Харьковском.
Чтобы во всём этом ориентироваться, в почтовые отделения Украины поступили 268-страничные справочники с указанием всех кодов и подразделений. В первой половине каждой книги находился алфавитный список городов с соответствующими им кодами, во второй – алфавитно-цифровой список индексов от 1У1 до 486У53 с указанием населённых пунктов. Всего система включала более 25 000 (!) отдельных точек доставки писем. Чтобы узнать индекс места назначения, отправитель обращался к сотруднику почты, и тот находил соответствующий код по справочнику.
К сожалению, музыка играла недолго. 26 сентября 1936 года Алексей Рыков был снят с поста наркома, 27 февраля 1937-го – арестован, а 15 марта 1938-го – расстрелян на полигоне «Коммунарка» как враг народа. Сразу после ареста он признал себя виновным и до самой смерти, как свидетельствуют документы, пресмыкался перед своими мучителями. Но это его не спасло.
Естественно, деятельность Рыкова на посту наркома задним числом вызвала множество нареканий. Система почтовых кодов в УССР работала, но разворачивать её на всю огромную страну не торопились, а после смещения наркома у неё не осталось защитников.
В 1939-м в воздухе настолько явственно запахло войной, что систему ликвидировали, скорее всего, по стратегическим соображениям: она была неплохой находкой для шпиона, если бы таковой нашёлся. Последнее известное письмо со штемпелем 22У1 (в Одессу) датировано 25 июня 1939 года.
История пошла своим чередом. Второй в мире страной, внедрившей индексы, стала в 1941 году как раз гитлеровская Германия, затем – Аргентина в 1958-м, затем – США в 1963-м и Швейцария в 1964-м. Великобритания запустила пилотный проект, аналогичный украинскому, в Норвиче ещё в 1959-м, но официально распространила систему на всю страну лишь в середине семидесятых, оказавшись в рядах отстающих.
А что же Советский Союз? Лишь в 1971 году у нас снова внедрили систему индексов – ту самую шестизначную, которая так хорошо нам знакома и по сей день используется в России, Беларуси, Киргизии, Туркменистане и Таджикистане (остальные бывшие республики впоследствии изменили индексацию). Принцип достаточно прост: первые три цифры определяют субъект федерации, остальные три – номер почтового отделения внутри субъекта. То есть в целом система похожа на украинскую 1930-х.
В общем, если бы не политика и не война, Советский Союз мог бы не просто стать первым в области оптимизации почтовых отправлений, но действительно подать пример всей планете. К сожалению, не вышло. Хотя Рыков всё равно молодец.
Как я писал во вступлении к этой главе, с простыми, предназначенными для обычных людей изобретениями в СССР дело обстояло не просто плохо, а вообще никак. В лучшем случае предметы быта копировались с западных образцов, по пути теряя часть функциональности, в худшем – не производились вовсе. Редкие прорывы в бытовой области активно подчёркиваются фанатами СССР. И если терменвокс или абалаковская петля – это изобретённые однозначно нашими соотечественниками и вышедшие в мир вещи, то история с АНС-синтезатором Мурзина вполне типична для советского изобретателя: ты создаёшь какую-то интересную вещь, но построение общества и плановая экономика просто не позволяют тебе ничего сделать. Даже когда твоё изобретение используют кинорежиссёры и композиторы, ты продолжаешь жить в своей коммуналке на оклад. Родина просто говорит тебе спасибо.
А теперь будет сказка.
Справедливости ради замечу, что изобретение Мурзина, пусть и после многих лет, нашло себе применение. Довольно узкое применение, не принесшее изобретателю практически ничего, – но всё-таки. Нереализованных проектов в нашей стране было в тысячи раз больше.
