Изогнутая петля полностью

– Итак, мисс Дейн, – отрывисто, но мягко сказал коронер. – Полагаю, вы хотите сделать какое-то заявление касательно покойного? Какого рода показания вы намерены дать?

– Да-да, я должна кое-что рассказать. Только трудно сообразить, с чего начать.

– Вероятно, я мог бы помочь мисс Дейн, – с достоинством поднялся Барроуз, взмокший от духоты и волнения. – Мисс Дейн, скажите…

– Мистер Барроуз, – перебил его коронер, прилагая неимоверные усилия, чтобы держать себя в руках, – вы постоянно вмешиваетесь в ход заседания, демонстрируя полное пренебрежение к процессуальным правилам. Я больше этого не потерплю! Вы сможете опрашивать свидетельницу не раньше, чем я исчерпаю свои вопросы. Не раньше! А до тех пор прошу вас воздержаться от замечаний или покинуть зал. Кхм… кхм… Итак, мисс Дейн?

– Пожалуйста, не ссорьтесь.

– Мы не ссоримся, мадам. Я всего лишь требую относиться с должным уважением к этому собранию – собранию, призванному установить, как покойный встретил свою смерть. И я намерен, невзирая на утверждения некоторых источников… – он покосился на газетчиков, – намерен во что бы то ни стало добиваться этого уважения. Итак, мисс Дейн?

– Я хочу кое-что рассказать насчет сэра Джона Фарнли, – простодушно начала Мэдлин. – И насчет того, был ли он сэром Джоном Фарнли. Я хочу объяснить, почему он так охотно принял у себя претендента и его адвоката, а не выставил их за дверь, и почему с готовностью согласился на проверку отпечатков, и почему… Словом, расскажу все, что мне известно. Надеюсь, это поможет определить причину его смерти.

– Мисс Дейн, если вы желаете всего лишь высказать свое мнение по поводу того, был ли покойный сэром Джоном Фарнли, то, боюсь, мы вынуждены…

– Нет-нет-нет. Я не знаю, кем он был. В том-то и весь ужас! Видите ли, он сам не знал, кто он такой…

В зале возникло бурное оживление. Похоже, эта часть заседания обещала стать главной сенсацией дня, хотя никто толком не понимал, чего от нее ждать. Коронер откашлялся и бойко завертел головой, как марионетка на ниточке.

– Мисс Дейн, поскольку это не судебное разбирательство, а только предварительное дознание, я разрешаю вам высказаться – при условии, что это имеет какое-то отношение к делу. Вы не могли бы пояснить свои слова?

Мэдлин сделала глубокий вдох:

– Да, мистер Уайтхаус. Если вы позволите мне все объяснить, то поймете, насколько это важно. Очень трудно об этом говорить при всех, но так уж вышло, что он поделился своими бедами именно со мной. Понимаете, ему надо было кому-то довериться! А леди Фарнли он слишком любил и не хотел ее расстраивать. И от этого ему было еще тяжелее. Иногда он так сильно переживал, что становился сам не свой. Вы, наверное, замечали, каким он бывал мрачным. Ну а меня он выбрал просто потому, что я не разболтаю. – она изобразила ироничную гримаску. – Вот так и получилось…

– Так-так, мисс Дейн? Что получилось?

– Несколько человек до меня уже описывали встречу, которая произошла позавчера в Фарнли-Клоуз, все эти расспросы и снятие отпечатков пальцев, – продолжала Мэдлин, от волнения невольно подавшись вперед. – Меня там не было, но мне подробно обо всем рассказал друг. Он говорит, больше всего его поразила абсолютная уверенность обоих, даже во время снятия отпечатков. По его словам, бедный Джон… то есть, простите, сэр Джон… всего только раз улыбнулся и вздохнул словно бы с облегчением. Это было, когда претендент говорил об ужасном случае на «Титанике» и о том, как его ударили моряцкой колотушкой.

– Так. И что же?

– Вот что сэр Джон рассказал мне несколько месяцев назад. После крушения «Титаника» он, тогда совсем еще мальчик, очнулся в какой-то нью-йоркской больнице. Но он не понимал, что это Нью-Йорк, и ничего не помнил о «Титанике». Он не знал, где находится и как туда попал. Не знал даже – кто он такой! Во время крушения судна он несколько раз сильно ударился головой – или кто-то его ударил. Это вызвало сотрясение мозга и привело к так называемой амнезии. Вы понимаете, что это значит?

– Вполне, мисс Дейн. Пожалуйста, продолжайте.