Вера Ивановна, наконец-то, доварила суп. За раздумьями – то бульон выкипал, то лук чуть не сгорел, посолить второй раз хотела. Хорошо, что вовремя одумалась и решила сначала попробовать супчик с «макарошками». Так называла его дочка, когда была совсем маленькой. Протерла плиту, поставила тарелки на стол, нарезала тонкими ломтиками хлеб, аккуратно сложила его в хлебницу. Надела на кастрюлю смешную «бабу Мотю», сшитую из старого халата, простеганного поролоном. Так суп ещё часа два будет горячим и дочке не придется тратить время, чтобы разогреть обед. Дочка работала участковым врачом. Всегда торопилась. После приёма больных в поликлинике бежала по вызовам на участок. Приходила домой уставшая, нервная, неразговорчивая. Она и так была замкнутой от природы, а после работы и вовсе слова не вытянешь – что, да как. Иногда весь вечер молчат мама с дочкой. Вера Ивановна и не напрашивается на разговоры. Понимает, что трудно дочке: участок сложный, много пенсионеров, многие уж очень капризные. Всё внимания им мало. По часу не отпускают врача. Жалобы, да претензии рекой текут. Первый год плакала по ночам дочка. Вера слышала, как Лидочка шмыгала носом, но, наутро, ни словом, ни взглядом не показывала своего отчаяния.
А как они любили обняться, не включая свет сидеть до самой глубокой ночи на уютном диване и болтать. Обо всём. Лидочка делилась с мамой всеми проблемами и радостями. А мама умела советовать и утешать. Лидочка была поздним ребёнком и получала от мамы всю нерастраченную любовь. Отца Лида не знала. Так и жили вдвоём. Это хорошо, что внучка сейчас в деревне у родителей зятя. Немного полегче стало. Не надо раньше вставать, чтобы отвести её в садик. И, хотя отец девочки имеет другую семью, бабушка с дедушкой души не чают в первенце. Всегда рады помочь, любят смугляночку, балуют. Лида не поощряет таких излишеств, но и запретить не может. Видит, как любят её малышку. Вера Ивановна включила кондиционер, чтобы немного ослабить духоту. По телевизору начался сериал. События в нём развивались бурно, интрига за интригой захватывали, время пролетало быстро. Но не сегодня. Сегодня мысли были о другом. И это «другое» никак не давало покоя.
5.
Лушка достала из шкафа одежду. Откладывая в сторону вещи, уже непригодные для носки, удивлялась, когда, когда она успела так располнеть? Прикладывала наряды к себе, вертелась перед зеркалом, браковала, бросала на пол, комкала, швыряла к двери, и решала : что пригодится в поездке, а что только место в чемодане займет, да ни разу не оденется. Темно-синее с белым воротничком прижала к себе. От мамы осталось. Эх, мама, моя мама. Так и не смогли мы стать близкими подружками. С детства отец был ближе. Всегда успевал по головке погладить, сказку на ночь почитать, на собрание в школу сходить. Но и отцу не все расскажешь. Столько девичьего было! Девчонки уже шептаться начали по углам, делиться секретиками, рассказывать, что, да как! А у Изы – ничего и никак! К шестнадцати годам только стала намечаться грудь. А так все с мальчишками носилась. Стрижка короткая, грудь плоская. Пацанкой звали её. А мама ни разу так и не поинтересовалась – а что там у дочки? Нужны ли советы, да помощь какая. Все ли женские проблемы решились вовремя? Только и сказала однажды: смотри, мол, с мальчишками аккуратней, как бы в подоле не принесла. Не принесла. И потом не принесла, когда уже пора было бы, да не от кого стало. Разобрали всех мальчишек. А к ней ни разу никто так и не посватался. Другом была всем. Да подружкой-подушкой. А уж слушать она умела. И молчать умела. Столько чужих тайн хранилось в её душе! А сейчас все заняты своими семьями, проблемами, не до неё.
6.
– Гражданин! А живёт ли в вашем посёлке женщина по имени Изольда? – Дмитрий с важным видом расспрашивал мужчину лет пятидесяти. На пустынной улице кроме него никого не оказалось. Жара. Мужчина перед полицейским вытянулся в струнку и напрягся, даже вспотел. Дмитрию это очень понравилось. Он снял фуражку, достал из кармана платок, вытер лоб, затем повозил им по внутренностям казенного головного убора, стряхнул платок, засунул его в карман. Поправил узел галстука. И только потом остановил взгляд на мужике. Водитель милицейской машины, наблюдавший за рядовым милиции, усмехнулся и стал разглядывать мужика.
– Да что вы! Сколько лет живу здесь – ни разу такого имени и не слышал! Откуда у нас имена такие-то! Деревня! Таньки да Маньки кругом! Не, товарищ, не туды вы приехали. Нет у нас таких! Если только в соседней деревне. Там вот переселенцы прибыли из западу…
– А сельсовет у вас где? Может там кто подскажет? – перебил осмелевшего мужчину Дмитрий.
– Да ехайте прямо. Там у памятника и есть сельский совет. Не проедете мимо. С колоннами. И флаг на крыше.
