Умение принять судьбу такой, какова она есть.
Но ради Долэг…
Наверное, Тисса все-таки отступила бы, но рыцарь, дремавший между двумя статуями, сказал, не открывая глаз:
– Стоять.
И Тисса замерла.
– Кто? – поинтересовался рыцарь. Против обычая он был без доспеха, лишь кирасу надел поверх камзола, но выглядел все равно грозно. Особенно черный меч, упиравшийся в пол.
Черные мечи в балладах лишь у злодеев бывают.
– Я, Тисса. – Тисса расправила спину и задрала подбородок. Если уж леди попадает в неприятную ситуацию, даже по собственной инициативе, то держится с достоинством. – Ваше сиятельство, мне неотложно необходимо с вами побеседовать. Не будете ли вы столь любезны уделить мне несколько минут, если это, конечно, возможно в существующих обстоятельствах.
Она выдохнула: заученную за ночь речь получилось произнести без запинки. И голос был ровным, без предательской дрожи.
– Буду, – ответил тан, отлипая от стены. – Сержант, присмотришь?
Еще одна статуя рыцаря кивнула в ответ.
О Ушедший! Это тот самый страшный фризиец, о котором говорили, будто он – родной брат леди Изольды и… и не только брат. Вчера он ни с кем не разговаривал. И почти не ел. Не пил. Сидел мрачный и только смотрел на всех, как на врагов.
Зачем их светлость терпит такого человека рядом с собой?
И тем более доверяет дело столь важное? Тисса помнила мамины рассказы про то, как свивается нить судьбы, одна на двоих. И про то, до чего легко ее испортить – взглядом, словом, пожеланием недобрым. И про то, что охраняют нить самые доверенные люди.
Но разве не нашлось в замке иных рыцарей?
Тисса моргнула и велела себе не думать об этом: у нее своя забота имелась. И эта забота разглядывала Тиссу, пытаясь пригладить растрепанные волосы. Пятерней.
– Думаю, разговор личный? – Тан забросил меч на плечо, как дубинку. А герои так не делают! Меч вздымают над головой, дабы обрушить на врага с праведным гневом. Ну или клятву принести.
– Д-да…
– Тогда пойдем.
– Куда?
– Сюда. – Тан отступил и толкнул дверь, о существовании которой Тисса не подозревала. Мамочки, а вдруг ее обманом завлекут в укромное место и утащат в пучину порока? Леди Льялл предупреждала, что девушка должна быть осторожна, иначе с ней произойдет то, что страшнее смерти.
Но гордость требовала действовать. И Тисса шагнула за порог.
Пучины – как бы она ни должна была выглядеть – не было, а был полукруглый балкон с резной балюстрадой. Здесь нашлось место паре изящных скамеек с ножками в виде морских раковин и каменным вазам. Розы в них отцветали, и алые, белые лепестки осыпались на перила и пол балкона, слетали в пропасть, что открывалась ниже.
– Погоди. – Тан прислонил меч к стене и вышел. Вернулся он с плащом, который набросил на Тиссу, хотя она не просила о подобной любезности. Конечно, было довольно прохладно, но это же еще не повод вести себя столь вольно!
– Благодарю вас, ваше сиятельство. – Тисса решила быть вежливой, но с этим человеком воистину невозможно придерживаться плана.
– Брось, – сказал он. – Все знают, что этот титул – пустой звук.
Тан подошел к самому краю и оперся на перила. Надо сказать, что сейчас он был в должной мере бледен, но романтичной загадочности это не придавало. Скорее уж навевало мысль о многочисленных скрытых пороках. Леди Льялл повторяла, будто рано или поздно, но лицо человека отразит истинную его суть. Суть тана явно нуждалась в отдыхе.
– Так о чем ты хотела побеседовать?
– О… – Тисса сглотнула и собрала волю в кулак. – О том, что вам от меня надо. Я понимаю, что вам весело и…
– Почему весело?
Он даже договорить не дает! А Тисса, между прочим, готовилась. И слова подбирала такие, которые были бы достойны леди… ну и заодно до тана достучались бы.
– Хотя да, бывает, что весело. Ты очень милый ребенок.
Тисса не ребенок! Она взрослая и скоро выйдет замуж. Во всяком случае, она так надеется, потому что в ее возрасте и положении быть незамужней просто неприлично.
– И Магнус считает, что ты мне подходишь, – сказал тан, разглядывая пропасть, стены которой наполнялись золотом рассвета. – Его мнение много для меня значит, поэтому я собираюсь на тебе жениться.
Худшие опасения подтвердились. И Тисса без сил опустилась на скамью, от обморока ее удерживало лишь упрямство.
– Не сейчас, конечно. Через год или два, когда немного подрастешь. Надеюсь, времени хватит, чтобы ты ко мне привыкла.
– Вы… вы не можете! Вы не должны!
Тан повернулся к ней. Он стоял, опираясь на балюстраду, которая вдруг показалась такой хрупкой… если бы она подломилась, тан рухнул бы в пропасть. И Тисса избежала бы этого позорного замужества. Она тотчас устыдилась подобных мыслей: нельзя никому желать смерти!
– Почему не должен?
– Вы… вы ничего обо мне не знаете!
