Равновесие. И Урфин молчит, понимая, что сказанного достаточно. Он выглядит неважно. Похоже, не спал несколько дней. Или пытался искать своими способами, но потерпел неудачу. Он часто терпит неудачи. Не слишком ли часто?
И эмоции прячет. Раньше не закрывался.
Нельзя сомневаться.
– В городе убиты трое. Двое работали на Магнуса. Один – на меня. – Урфин переводит разговор на безопасную тему. Тон деловитый, где-то злой. Хорошо, если ему так хочется, то Кайя будет держаться именно такого тона. – Удар стилетом в сердце. У двоих в горле нашли золотой. Я думаю, был и у третьего, но изъяли… золото – это всегда золото.
– Кем были?
По-хорошему надо бы спуститься. Наверняка тела все еще лежат в мертвецкой, прежде бывшей ледником. Помнится, поваров несколько расстраивала необходимость делить место между тушами и телами, которых порой скапливалось изрядно. Пришлось строить новый ледник.
– Ученик алхимика. Смышленый парень. Собирал на гильдийный взнос. Умел видеть. И слышать. Возможно, увидел что-то, чего не следовало бы…
Алхимические лавки и алхимические склады. Селитра. Сера. Уголь.
Порох?
Компоненты по отдельности не запрещены. Их незачем прятать. Разве что… не в качестве, а количестве? Поставки возросли, и это насторожило мальчишку. Решил узнать больше?
Надо бы проверить склады. Конечно, если там что и было, то уже исчезло.
– Склады чисты, – подтвердил догадку Урфин, он все-таки присел. – Контрабанды и той нет. А это – подозрительно. Второй мертвец – профессиональный нищий. Жил на пристани. Там и умер.
Пристань – корабли.
Грузы.
Люди. Встречи.
– Третья – повитуха…
Женщина? Кайя не любил, когда женщин убивали. Это было неправильным. Но, странный выбор, что могла рассказать повитуха? И Урфин, отвечая на вопросительный взгляд, объяснил:
– Мужчины часто не обращают внимания на женщин. Женщины слушают разговоры и делятся с другими женщинами…
А повитуха, особенно хорошая, – знакомство полезное. И, должно быть, слышала немало разговоров. Но кто-то догадался.
– Он умен. – Кайя неприятно было признавать это, как и то, что Тень выигрывал. Взятый замок? Ничего не значит. В протекторате хватает замков и голодной швали, которой сидеть бы на поводке, растрачивая пыл в приграничных стычках, хватает. У побережья – сотни островов, облюбованных контрабандистами. Этих Кайя не трогал.
Зря, выходит, не трогал.
Еще маг со свирелью и неясными намерениями. Точнее, некоторые намерения как раз ясны – в очередной раз натравить на Урфина Совет, чтобы Кайя было чем заняться.
Дядя прав. Нельзя ссориться. Но почему не получается жить в мире?
– С кем она работала? – Кайя выцепил-таки нужную мысль, но не выдержал, подошел к кровати, чтобы убедиться – Изольда спит.
Все еще спит.
– С теми, кто живет в замке.
Ожидаемый ответ. Где искать гниль, как не здесь?
– Эта женщина и сама жила в замке. – Урфин отвернулся. Он умел не видеть того, что видеть не стоило. Например, не вовремя соскользнувшее одеяло. Изольда не шевелилась, но треклятое одеяло снова и снова падало на пол, как будто стягивал его кто-то.
– Знаешь, мне кажется, что, если она умрет, мне будет очень плохо. – Лишь двоим Кайя мог признаться в этой слабости. – И не потому, что я не сумел ее защитить. Просто плохо. Без нее.
Себе в таком тоже непросто признаваться.
Мех укрывает Изольду до кончика носа. И длинные ворсинки шевелятся – это значит, что Изольда дышит. Но ее дыхание такое слабое. А сердце бьется слишком уж медленно. Кожа холодна, ладони – вовсе ледяные, и Кайя пытается согревать их собственным дыханием, понимая, что этого тепла хватает ненадолго.
– Прости, пожалуйста. – Урфин произносит это так, что становится понятно – ему действительно жаль. Он умеет обращаться с голосом, и порой тон изменяет значения слов. Кайя тогда себя крайне глупо чувствует, не зная, чему верить – словам или тону. – Я сказал то, чего не следовало говорить.
– Как и я.
Непрочный мир. Осколки вновь срастаются, но щит, из них сделанный, не выдержит мало-мальски крепкого удара. Так стоит ли его таскать? Ненужная тяжесть…
Урфин – не щит.
– Она сильная. И от перехода оправилась быстрее, чем я. Ей нравится жить. И ты тоже. Значит, вернется.
Кайя кивнул: он говорил себе то же самое. Почти этими же словами. Но время шло, а Изольда не возвращалась. Он ведь звал. Каждый день звал, уговаривал, требовал, кажется, однажды угрожал. Она не слышала. Или и вправду не боялась?
– Там… ее уже похоронили?
– Да. И Тайный Совет очень желает видеть тебя. Им нужна ясность.
Кайя не оставят в покое. И они имеют право знать.
– Я посижу с ней, – предложил Урфин. – А ты кинь старым уродам кость. Пусть грызутся себе… и с дядей переговори. Он волнуется.
Уйти? Ненадолго. Оставить одну? Не одну – с Урфином. Он надежен и… если он непричастен… Надо решать. Верить? Нет?
– Одеяло спадает. – Кайя отошел от кровати. – И тогда она мерзнет. Можешь почитать что-нибудь. Правда, я не знаю, слышит ли она.
Если бы слышала, то вернулась бы. Наверное.
Книга лежала на столе, и Урфин, перевернув, прочел заглавие. «Основы фортификационного оборудования местности».
