Изольда Великолепная полностью

– Ты не похожа на курицу. – Кайя сложил бумагу и, присев, собрал отчеты. Дядя наверняка захочет их просмотреть. – На лебедя скорее. Маленького.

– Ну да. Лебедь лапой – это совсем другой вопрос. Ты же еще придешь? К ужину, да?

Придет. Теперь уж совершенно точно – придет.

– Ты, – голос предательски дрогнул, – не будешь против, если я кое-кого приглашу на ужин?

Присутствия Ингрид явно недостаточно, чтобы Кайя вел себя прилично.

Все-таки Кайя – прелесть.

Цветы вот принес. Кустом сразу. И с бронзовой вазой, в которой весу едва ли не больше, чем во мне. А розы красивые, белые, с зеленеющими к краю лепестками, ароматные. Опять же стоять будут долго.

Пока не унесут.

И сердиться на самоуправство не сердился. Выслушал внимательно. Головой кивал. Но вот осталось ли в ней что из моих пояснений – сомневаюсь. Ничего. Вечером перепоясним, если вдруг надобность возникнет. В который раз убеждаюсь, что платье – это тоже оружие. Главное, подобрать правильно и пользоваться научиться.

– Я… тогда пойду? – поинтересовался Кайя тоскливо.

– Ага.

Тараканы в этой рыжей голове определенно вознамерились капитулировать и уйти в глубокое подполье, наплевав на все принципы. И не то чтобы я против была, я бы им вслед кружевным платочком помахала, но, подозреваю, позже тараканы вернутся и отомстят. Поэтому сделаем вид, что в приметы наша светлость верит, если уж их светлость столь чувствительны к веяниям моды оказались.

Хотя, конечно, если и дальше так пойдет, то вера закончится быстро.

Нет, серьезно, еще пару секунд под этим осоловевшим взглядом и фейерверком эмоций, и я учиню над их светлостью насилие. Или – придется сделать скидку на разницу в весовых категориях – попытаюсь.

Но Кайя все-таки ушел, и стало вдруг тоскливо.

Платье – это же такая ерунда, если подумать… подумать не позволили. Нашей светлости пришлось вернуться на прежнее место и в прежний образ – не то памятника, не то манекена.

– Еще немного. Надо над складочками поработать, – уговаривал портной, оказавшийся весьма милым, хотя и стеснительным, юношей.

Главное, он понял меня с полуслова. Четверть часа общения, несколько эскизов на коленке, и мы пришли к согласию. Единственно, юноша, запинаясь и краснея, близость к нашей светлости пагубно воздействовала на неокрепшие умы, предложил сшить еще и рубашку. А то при дневном свете платье рискует оказаться чересчур… революционным для нынешнего времени.

Разумный довод.

Теперь я вижу, что более чем разумный.

Но вот юноша отступил и взмахнул руками – дирижер невидимого оркестра. Надо полагать, сеанс магии преображения закончен.

– Знаешь, – Ингрид развернула ко мне зеркало, – в этом фасоне что-то есть.

Ну да, я на женщину похожа. И пусть платье пока существует в проекте, сиречь в ткани, прихваченной булавками, но проект мне нравится. Умеренное декольте. Открытые плечи. И свободная юбка. Главное, что никаких корсетов!

– Вы хотите, чтобы остальные наряды были такими же? – поинтересовался портной, делая пометки на листе.

Мы хотим. Мы очень даже хотим.

– Я думаю, дюжины для начала будет достаточно, – сказала Ингрид. – Вы успеете?

Дюжина? Я не собираюсь переодеваться столь часто. Но портной уверил, что, конечно, они успеют, что лучшие швеи уже готовы приступить к работе. И в руках их – честь гильдии… ну и так далее.

Звучало обнадеживающе.

Дело за малым – снять эту воздушную конструкцию с нашей светлости, чем Ингрид и занялась.

– Иза, платье и вправду… необычно.

Ага. И Кайя вот понравилось.

– Но меня беспокоит другое. Боюсь, что их светлость не столь сдержанны, как мне представлялось. И будут докучать вам весьма часто…

А я вот не боюсь, я, скорее, очень на это надеюсь.

– Все не так плохо.

Слова вряд ли убедят Ингрид после всего, что с нею было.

Она молча вынимала булавки, подавая их портному, который покорно втыкал в широкий матерчатый пояс. На поясе висели ножницы, ножнички, мешочки с мылом и мелом, ленточками, бусинами и прочими крайне важными в деле вещами. Наконец мне дозволено было облачиться в халат. Ткань упаковали, рисунки тоже, и портной откланялся.

– Надо подобрать украшения, – сказала Ингрид, проводив его взглядом. – Иза, я слышала, что некоторые женщины могут… не испытывать отвращения, вступая в связь с… мужчинами.

Ее, похоже, от самой мысли о подобном передергивало.

– И я буду рада, если у тебя все сложится удачно. Но… вдруг действительность окажется не такой, как ты представляешь.

Розы ластились к рукам. Нежные цветы. Хрупкие. И не поленился же тащить…

– Я хочу, чтобы ты знала. По закону ты имеешь право назначить один день в неделю для исполнения супружеского долга.

Ингрид это серьезно?

О, более чем.

– Мой муж, конечно, над этим правом смеялся, но их светлость к законам относится куда серьезней.

Это я заметила. Наверное, от избытка серьезности ему крышу и рвет.