Каждый орган был осторожно извлечен и взвешен, а потом рассечен. «Осторожно» – очень важное в данном случае слово. Никому не хотелось порезаться и закончить жизнь так же, как Дебора Филлмор.
Через полчаса я узнал то, что должен был узнать; а именно, что эта штука убивает так же, как вирусная геморрагическая лихорадка. Я тщательно отмылся в душевой патолого-анатомического отделения, переделанной из дезинфицирующей камеры. И ушел, унося на себе запах обеззараживающих препаратов.
– Черт подери, Нат, почему вы просто не отдали ему клетку?
– Они пытались воспрепятствовать расследованию вспышки заболевания.
– Но этим же их не остановишь. А дело может обернуться серьезной проблемой. – Ферлах нервно барабанил пальцами по столу. – Расскажите мне еще раз, что именно произошло: он что, пытался схватить клетку?
Я все подробно объяснил, причем не впервые.
– Совершенно ясно, это ничему не поможет. Вы уверены, что крыса не прокусила кожу?
– Нет, – ответил я.
– Кошмар. Я позвоню Джефферсону. Надо проверить, продезинфицировался ли его друг.
– А вы с ним знакомы?
– Немного. Если вы оба черные, оба врачи, оба работаете в Балтиморе, то, значит, вы знаете друг друга. – Ферлах пристально посмотрел на меня, и я, не выдержав этого взгляда, опустил глаза. – Ох, Нат, ну угораздило же вас… – Он не договорил и начал по своей привычке водить рукой по лысеющей голове. – Ну и Джефферсон тоже хорош. Каким бы он ни был, но он врач и должен знать, что делает. Должен понимать, насколько все опасно. А то дерьмо, которое он устроил… просто грязный ублюдок, вот и все.
Мы сидели в маленьком кабинете Ферлаха. Там едва хватало места для металлического стола и кучи наваленных на нем медицинских журналов. А уж о двоих взрослых мужчинах и говорить нечего. Моя нога едва помещалась между ножкой стола и мусорной корзиной. Помолчав, Ферлах продолжал:
– Ну ладно, до тех пор пока не узнаем больше, предположим, что джентльмен отделался просто легким испугом.
– Отлично.
– А что вы думаете о людях – носителях вируса? – поинтересовался Ферлах.
Пара слов об инциденте с крысой. Хотя Ферлах был добр, даже очень добр, стремясь перевести разговор на другое и лишь слегка меня пожурив, ситуация выглядела очень серьезной. Прокусила крыса кожу или нет, расплата окажется суровой. Люди, служащие в системе общественного здравоохранения, не должны попадать в подобные ловушки. Я не сомневался в своей правоте: человек Джефферсона сам виноват в том, что его укусила эта несчастная крыса; но, учитывая даже то, что в конечном итоге меня обязательно оправдают, все случившееся выглядело очень некрасиво. Джефферсон и его адвокаты вполне могли поднять большой шум. Потому-то Ферлах так нервничал.
И тем не менее вернемся к носителям вируса. Я ответил:
– Похоже, в этом что-то есть. Один и тот же мужчина контактировал со всеми тремя заболевшими женщинами. Дуглас Бьюкенен.
– Если он – источник болезни, то почему же сам не заболел?
– Может быть, какой-то иммунитет?
Многие болезни по-разному действуют на разных людей. Например, западно-нильский вирус вызывает энцефалит только у одного процента заразившихся. И лишь часть заболевших умирает. Вслух я добавил:
– Возможно, заболевание развивается только у определенной генетической субпопуляции. Может быть, оно поражает лишь женщин, зависит от уровня эстрогена или тестостерона.
– Звучит правдоподобно.
– А что, если вирус пока спит, но проявится вместе с какой-нибудь другой болезнью? Мы же не знаем, есть ли там кто-то еще, кто играл в те же игры.
– Вероятность невелика, – возразил Ферлах.
– Не сказал бы. Вся эта община кажется сексуально связанной.
– Вы это знаете наверняка?
– Да, Херб. Я давно изучаю поведение умственно отсталых. А конкретно с этими людьми беседовал целых два дня. Такое чувство, что в их среде все спят со всеми. – Я помолчал. – Наблюдение выявило что-нибудь в других больницах?
– Мне на сей счет ничего не известно. Мы проверяли, но пока ничего не получили. Если бы что-нибудь проявилось, думаю, заметили бы сразу. Уж очень шокируют симптомы.
– Но мы не знаем, всегда ли эта болезнь проявляется именно так. У кого-то она может выглядеть просто гриппом. – Ферлах внимательно слушал. – Дуглас Бьюкенен вполне может оказаться асимптоматичным носителем вируса.
– Или может просто его не иметь.
– Да, вы правы.
В эту минуту завибрировал мой телефон. Это звонил Тим Ланкастер. Они с Сонжит Мета только что приехали и не позже чем через час окажутся в департаменте здравоохранения.
Ферлах смотрел на меня, водя ручкой по своим жидким усам.
– Я все-таки позвоню Джефферсону, постараюсь уладить ваш конфликт.
Он листал телефонный справочник, разыскивая номер, когда запищал его пейджер. Прочитав сообщение, Херб тихо выругался и начал набирать номер. А я тем временем тихо сидел рядом, жалея себя и переживая, что Тим Ланкастер уже в Балтиморе. Ферлах не подозревал, что Тим наверняка вцепится в меня, как лев в только что убитую газель.
Не зная, что делать, пока топор еще не упал, я наблюдал за Ферлахом. И увидел, как его лицо становится все более и более мрачным. Он повесил трубку.
