Вываливаясь из-за бункера и падая на пол, поднимая при этом облака пыли, я понимал, что действую до крайности непродуманно. Бесхитростно в плане тактики. Но чем черт не шутит?
Сдавливаю курок без особого прицеливания. Привычно затрясся в руках АК, застучали гильзы по бетонному полу. Есть! Двоих отбросило назад, фонари как снаряды жонглера закувыркались в воздухе, один открыл огонь в ответ. Да только... куда ж ты стреляешь, кулема? От неожиданности от изрешетил совершенно в другом конце цеха находящуюся безбортовую вагонетку. Пули порвали цепи и сотни полторы стальных труб макаронами из продравшейся пачки, посыпались на пол.
В жутком стальном грохоте, который уж наверняка поднимет абсолютно всю каталовскую гвардию, выстрелы из моего "калаша" были почти не слышимы. Я снес третьему верхнюю часть башки. Как там, вынос мозга это называется? Рядом был еще один, четвертый, или даже два, но они, пригнувшись, дернули обратно. Кажись, одному я продырявил бок, по крайней мере верещал он так, что было очень на то похоже.
Еще голоса, еще фонари. Подоспели еще корешочки. Сколько их там теперь, интересно?
Выстрелил одиночными, трижды. Вслепую. Нет, не зацепил. Огрызнулся один, выпустил очередь тоже наугад.
Дын-дын-дын, что-то покатилось в цех... Привет, я посыльный, принес тебе вот это...
Я рванул за опрокинутый металлический стол одновременно с грянувшим за спиной взрывом. Яркое пламя осветило внутренности цеха, запах гари прошиб до костей, а дробь, расшвырянная во все стороны, вздула на поверхности стола сотню прыщей. Повезло. Понимая, что сейчас вбегут, я снова шмаляю наугад, держа на мушке широкий проем. Ответа не последовало, но мой "калаш" предательски умолк на самом интересном месте. Отбросив его, я достал из-за пояса "Форт".
Так просто меня не возьмешь, и не ори там, подстреленный!
Я было собирался высунуться из своего укрытия опять и врезать остатком из обоймы по вошедшим, как по полу застучала еще одна вещица.
По звуку так пустой газовый баллончик, не больше. Остановилась в метрах полтора от меня. Я, как идиот, на нее еще и ствол направил. Будто боялся, что оттуда злой леприкон выпрыгнет. Сигнальная лампа в мозгу пылала: "Съе*ывай на хер!", но ведь даже не верилось, что это - похожее на оторванную круглую дверную ручку, - может причинять ущерб.
Бах! Я ослеп. На глаза натянули белую простыню. И оглох. Крики доносились эхом из прошлой жизни.
Накрыл ладонями уши, зажмурил веки, но, как водится, уже после всего. Пистолет у меня тут же отобрали, им же, наверное, ударили по затылку. Улыбка судьбы сменилась кислой миной, бурный поток мыслей отделился от меня, сбежал из моего подчерепного пространства как скоростная электричка. В теле стало легко и мягко.
Стрекот автоматных очередей сливался с голосами. Кто-то орал прямо над головой, кто-то поодаль. Только слов не разобрать. Больше напоминает львиный рык, разбитый на отрезки-слова. Под аккомпанемент бьют взахлеб "калаши" по обе стороны от меня. Огрызаются откуда-то издали другие, злые, напирающие, преобладающие количеством. Мне за шиворот летят крупинки штукатурки, стегает горячими искрами по затылку. Мимо потому что. Если б в цель...
- Салма-а-а-а... - издали, будто с того берега реки. Сложно определить, но кажется, Трофимова голос.
- Салма-а-а-а... - уже ближе.
Чувствую тряску. Несет, по ходу, разведчик. Не бросил. Вернулся. На горбу несет, поперек положил как картошки мешок.
- Бакун, крой нас! Салман! Очнись! Очнись, сукин сын!
Я хочу сказать, что в норме, но автоматный грохот перекрывает мое глухое карканье. Сгребши ткань его куртки в кулак, дернул пару раз. Наконец, открываю глаза. Моя башка, уже второй раз за последнюю неделю, отведавшая супа с топора (читай: приклада), врубает думательную функцию не сразу. Открыв глаза, вижу землю над черным небом. Все еще ночь. Та самая, которая я так хотел бы чтоб уже закончилась. Снова дергаю несущего меня за рукав.
Выпущенный, я падаю в небо, но вместо ожидаемой невесомости ударяюсь лицом в мокрый асфальт. Привычно.
- Да держись ты! - орет Трофимов. - Поднимайся!
Пули свистят с такой злобой, что, казалось, даже если пройдут мимо, то непременно развернутся и таки ужалят, куда были нацелены. Старлей схватил за руку повыше локтя, помог принять пародию на вертикальное положение.
- Раздупляйся, Салман, а то всех на хрен перешибут! Бакун, крой! Работаем.
Бежал я, естественно, как очкастый доходяга на физкультуре. Не видел впереди ничего, бежал просто за ботинками впереди бегущего человека. За кем бежал не знаю. Веки приоткрыты на одну восьмую, а поднять гремящую изнутри голову просто не в силах.
Странно было находить себя вообще на свободе. Уж готовился к тому, что очнуться придется в каморе Каталова - жирного, низкого, облысевшего, беззубого дядьки, любителя отделять гостям головы, - но уж никак не опять в команде разведчиков. Правда...
Останавливаемся за углом школы абы перевести дыхание. Громыхание преследователей прекращает быть хоть сколько-либо опасным.
- А где Коробов? - спрашиваю.
- Нету Коробова, - присев и тяжело дыша, ответил Бакун.
