Из темноты выплывает сначала черный ствол - он плавными рывками тычется вправо-влево, - затем появляются руки и голова бойца. Отсюда я могу подстрелить его как замечтавшегося в поле тушканчика. Выпущу пулю прямо ему в дурацкую шапочку. Опускаю ствол своего "абакана" вниз...
Нет! Может, лучше по тихой? И то не медля, ибо если я его отпущу сейчас, то тогда мне точно жопа.
Наклонившись через поручень, я набросил бойцу на голову провисающий ремень, перекрутил автомат. И прежде, чем "дог" успел что-то понять, резко потянул его на себя. Оторвал от земли. Со стороны я был, наверное, похож на того деда, что тянет репку. Хотя, наверное, деду все же было легче - репка не дергалась и не извивалась, как угорь на сковородке.
На самом деле это было тяжелее, чем я предполагал. Парень предпринимал самые отчаянные попытки высвободиться из петли, и был так близок к тому, чтобы высвободиться! В какой-то момент я уж думал, что упустил его. И только когда боец начал палить по сторонам, расстреливая лампы под потолком, указатели категорий товаров и вспарывая пулями дорогой кафель, я понял, что и в этот раз выиграл.
Плюс единица к удачливости. Хоть и тишины сохранить не получилось.
Закончилось это спустя минуту. Ногами он задергал синхронно, как кролик с перебитым позвоночником. Руки, что тянулись ко мне, сгребая в кулаки воздух, обвисли. Стрелять он перестал еще раньше. Но я все еще зачем-то держал его, совершенно не чувствуя веса его тела.
Держал я его до тех пор, пока он не выронил оружия. Стук "абакана" о пол сработал как условный сигнал. Я отпустил парня вместе с автоматом его напарника, и они вместе рухнули под ступени.
А затем последовал тупой металлический удар по затылку.
Не выиграл... Странное дело, но я предчувствовал, что так и будет.
Очнулся я, когда светало. По-прежнему на дворе хмуро, облачно, тоскливо, спасибо хоть дождь закончился. Разлепив веки, я обнаружил себя лежащим на асфальте, у входа в то же злополучное "Комфи". В неглубокой, широкой луже, размешанной с кровью, что смыл с меня ночной дождь. Ветер пускал по ее поверхности мелкую рябь, легкими лодочками гонял туда-сюда пожелтевшие листья березы. И мне подумалось, что теперь я точно заболею, а дома нечем сбить температуру. Придется тащиться к Валерьичу и одалживать у Сирка очи, я ведь с ним еще за прошлый раз не рассчитался.
Все, произошедшее ночью, казалось просто дурным сном. Мне часто такое снится. Но стоило сморщить лицо и ощутить боль не затянувшихся ран, как я понял - если это и был сон, то его последствия вполне-таки реалистичные.
Быстро привыкший к чуду, я было понадеялся что оно случилось вновь и кто-то (интересно, кто?) меня вытащил из передряги, но невозможность пошевелить руками и подняться быстро обнесла эту розовую кожуру. Руки у меня были связаны за спиной настолько туго, что я не ощущал пальцев. Ноги, по ходу, тоже стянуты.
- Очухался? - спросили сзади.
Я перевернулся на спину, улегшись в лужу, и увидел Гремучего. Вольготно протянув ноги, он сидел в кожаном кресле на колесиках и усердно вымачивал кусок хлеба в банке с консервами. На ней не было этикетки, но запах не спутаешь - это была черноморская килька в томате.
Сволочь.
- Пацанов моих ты неплохо поломал, - он указал в меня куском вымазанного в оранжево-красный соус хлеба. - По ходу недомерил я тебя, Салман. Карпик-то мой раньше в тайцах по Виннице ходил. - Он отправил кусок хлеба в рот, тщательно прожевал. - А ты его уделал.
- Так и мы не носки вязали, - отвечаю, ощущая как надтреснули и закровоточили раны на губах.
- Да эт и ежу понятно, Глебушек. Но вот дилемма. Раз ты у нас матерый такой, на кой хрен тебе дались те три ушлёпа? Ладно Ряба. Ладно еще "братан" твой бритоголовый. Но старик? С одним, нахер, патроном. Как ты с ними в дело вошел? Я так мыслю, если б не Левон с пацанами, ты бы и сам ту муку нарубил бы, верно? Так для чего забурился в это шобло? Чтоб спалили тебя ни за хрен собачий?
- Не поверил? - бессильно улыбаюсь.
- А-а, - отправив еще один кусок хлеба в рот, качнул головой Гремучий. - У нас, - он хитро на меня посмотрел, - везде должны быть свои глаза и уши. Везде, Салман. И раз такое невпариться совпадение, что отстегнул ты Калмыку шестью пятаками, как я мог не подумать, что ты тот самый хренов счастливчик? Или, может, возразишь?
- Пристрелишь, если возражать стану?
Он отбросил пустую банку, подкурил сигарету и откинулся в кресле, забросив ногу на ногу. Ну тебе взаправдашний директор, решающий принимать ему условия соглашения или послать партнера в жопу.
