- Ема! - с истинным удивлением развел руками я. - Да она меня чуть не сожрала, Призрак. Выскочила как бешенная. А у меня руки связанные. Чего я должен делать был?
- Тише, Глеб. Собаки для этой семьи значат больше человека. Если я правильно понял твои слова, то... лучше бы с тобой поразвлекались Нанаевские глиномесы? Лучше висеть у Покровской церкви? - невозмутимо. - Если ты действительно так считаешь, ситуацию можно легко поправить.
Я спустил пар. Да уж, информатор владел тем коромыслом, которое любому утверждению находит противовес. Знает, зараза, куда бить. Порой мне кажется, в прошлом его дар просто не мог быть незамечен какими-нибудь спецслужбами. Допрашивать, колоть, пробивать на измену - ей Богу, ему эту науку не пришлось бы даже зубрить. Это у него в крови.
- Вот, - он небрежно бросил на стол кусок плотной, черной ткани. - Если ты бывал на "конфетке", то знаешь, чем там штыняет. Этот клок давали псам, перед тем как пустить по вашему следу. Если у тебя случилась любовь с Гремучим, - он оглянул мою одежду, красноречиво подтверждающую сей факт, - это могло сбить Йену. Надо было просто дать ей убедиться, что ты не "дог", она бы тебя не тронула.
- Надо было, - хмыкнул я. - Легко сказать. Я бы, может, вообще ушел бы от Гремучего, если б не эти собаки.
- Может, - согласился Призрак. - Уйти бы, может и ушел. А глотку бы Гремучему ты порвал? Учти, охота на тебя до сих пор не открыта только потому, что на "конфетке" все еще не озвучили твоей клики. Напомнить, что творится в городе, когда "доги" объявляют розыск? Тебя сдала бы с потрохами даже родная бабуля, будь она жива.
Я издал страдальческий стон.
- Салман, ты знаешь мои правила: если не считаешь себя должным, можешь уйти. Я не стреляю в спину. За свою инициативу рассчитаюсь сам, но ты понимаешь, что это значит. Верно?
Откинувшись на спинку стула, я протер ладонями лицо, разгладил на лбу кожу. Я понимал, что это значит. Нельзя подвести Информатора. Нельзя отказаться оплачивать счета. Слишком дорого это может стоить. И ладно просто порвать связи с человеком, который иногда подкидывает путную инфу, а ведь можно стать тем покемоном, кого Призрак однажды сольет другим. Этот мистер Проныра знает ведь о половине схронов по всей Виннице, знает кто где живет, что имеет на вооружении, с кем контачит. У этого черта просто есть карманный спутник, с которого он все видит. Хочешь разойтись с ним мирно - отказывай до, но уж никак не после.
- И что он хочет за свою дворнягу?
- Это алабаи, Глеб. Чистокровные. Старик их тренирует в подвале, чтоб не привлекать внимания. Поверь, это не легче, чем с "Урожая" песок начить.
Неожиданный переход. А, впрочем, я слишком устал для того, чтобы пытаться изображать отрицающего. Да и нужно ли это мне? Чего добьюсь? Призрак ведь никогда не говорит в утверждающем тоне о том, чего не знает наверняка. Ломание комедии лишь заведет диалог в тупик, проверено.
- На "конфетке" точно обо мне еще не знают? - спрашиваю.
Призрак развел руками, типа, ну зачем задавать дурацкие вопросы?
- Откуда мне знать? Я ведь тут, с тобой. А тот, кто шепнул за тебя Гремучему, мог бы и еще кому шепнуть. А там уже и до Вертуна недалеко.
- Жопа...
- Жопа. - Призрак кивнул и задумался.
Можно подумать, я только сейчас это понял. Отбивался от этих мыслей как от роя пчел, превосходно понимая, что рано или поздно они все равно меня пожалят. Призрак лишь озвучил бесспорное, то, что я боялся услышать от себя. Чужие пчелы ударили вместо своих. Знаете, между "блин, мне вафли" и "блин, тебе вафли, Салман" есть разница. Очень существенная. Усиленная разница, умноженная надвое, я бы сказал. Всегда подтвержденная кем-то дерьмовость ситуации, делают картину еще мрачнее.
- Но не полная, - после раздумий, сказал Призрак. - Все от тебя зависит.
- Что ты имеешь в виду? - виду я не подал, но сказанное им враз выдернуло меня из полудремотного, какого-то утопительного состояния.
- Тебе нужно было тщательней подходить к отбору нахлебников, - заметил он.
- И ты туда же, - сплевываю на сторону. - Да знаю я. Что ты имел ввиду, когда сказал...
- Для этого нужно кой-кого поднапрячь, - заявил он, гипнотизируя меня своими черными, маслянистыми зрачками. - Но прежде, чем продавать свою душу снова, ты должен исповедать имеющиеся грехи.
Вот, сволочь-то, а? Знает же, что я согласен буду на любую цену, но не может, чтоб не хлестнуть по лицу перчаткой вот этой вот своей мании величия.
- Какого черта, Призрак? Я ж не пацан, чтоб ты пробивал меня на эту херню. Чего хочешь взамен - называй.
Он помолчал, не сводя с меня глаз. Их выражение ни разу с того самого момента как я вошел в кабинет, не поменялось. Во всем его монолитном лице ничего не поменялось, даже бровь с места не сдвинулась. Лишь губы, да и те почти не принимали участия в формировании слов. Казалось, если он когда-нибудь рассмеется, планета сойдет со своей оси.
- Назову, - Призрак согласительно прикрыл веки. - Но сначала рассчитайся со стариком.
