Действуя тише оседающей пыли, заглядываю в открытые на треть двери банковского отделения. Четыре высохших трупа. Один с мешком в окостенелых пальцах возле самого входа, лежит лицом вниз. Куртка на спине продырявлена, кровавое пятно под ним растрескалось, словно тоненькая прослоечка высохшего болотца. Другой в маске сидел в углу, околел держа руку на груди. Продырявили легкое. Два мента валялись почему-то посреди помещения, один под опрокинутым набок столом, положив руку так, будто собрался подняться, опираясь на него. Напарник чуть ближе ко мне, широко раскинув ноги и руки, словно перед смертью гимнастическое кольцо выполнил. Вокруг него мелкой квадратной крошкой было рассыпано витринное стекло, с ресепшн-стойки свисала на спиральном шнуре телефонная трубка. В стене дыры, на полу женская туфля и ведущий кровавых след за стойку. Значит, трупов здесь, возможно, пять. Не добрались санитары тогда на вычистку, видать. Или не захотели. А Каталовским, как и предполагалось, все пох, им они не мешают.
Вспоминается голос, который возвещает о победе террористов в "страйке". Потому что если в игре погибают оба отряда, победа все равно почему-то засчитывается за "террорами".
"Они стараются для меня"... Стараются они. Этот слоган здесь повсюду!
Оставив немую сцену, я вернулся в коридорчик и последовал к проходу, на которым был изображен поднимающийся по ступеням человек. Металлическая дверь на крышу была заперта на три замка, и мне пришлось повозиться, абы без шума убрать заржавелые засовы.
Антенн на крыше всего было пять или шесть, и смотрели они кто куда, но нужную я заприметил сразу. Она было прямо передо мной, в каких-то двух метрах. "Черной точкой" Жека называл эмблему то ли изготовителя тарелки, то ли провайдера, но черная клякса на одной из них явно служила отличительным знаком.
Встав почти на четвереньки, я внимательно осмотрелся, уделив особое внимание крайней каменной башне старой тюрьмы. Конечно, заметят, если будут сюда смотреть, шухеру поднимут. Но и до вечера я торчать тут тоже не намерен. Нужно действовать сейчас. Выдохнув, я погуськовал к первой из двух подобий трубчатых юрт, вокруг которой торчали "лопухи" спутниковых антенн. Без особых усилий и даже почти беззвучно провернул "меченную" в нужном направлении. А сам рывком назад, на ступени, будто бомбу на крыше заложил.
Тихо снаружи. Не похоже будто заметили. А если заметили, и не Жекин боковик, то либо проигнорируют, либо патруль пришлют проверить.
Покинув двухэтажку черным ходом, я пересек квадратную лужайку, отделяющую два сооружения и проник в соседствующий с банком продуктовый магазин. Одноэтажный, небольшой, в отличие от банка в нем не осталось ни одного целого окна. Как и вообще чего-либо целого внутри. Разбиты холодильники, опрокинуты шкафы, разбросаны по всему магазину стеллажи. А кровавых пятен здесь куда больше, чем от перестрелки у ментов с бандитами. Сразу видно - обычные граждане хлеб делили. Правда, трупов не видать, вынесли наверное.
Свое место я нахожу в кладовой. Отсюда два выхода, и небольшое зарешеченное окошко, смотрящее ровно в четвертый кабинет, где должен был сидеть управляющим делами банковского отделения. Здесь подожду до вечера, ждать-то уже почти ничего. Если Жеке фартит и после смерти, корешок заметит маяк, если нет, пусть не злится десантник на том свете, я сделал что мог. На крайняк, оставлю этот чертов ключ в этом же кабинете. Смысл, думается, поймет лишь посвященный, кто не поймет - даже не заметит этой железяки. И тогда уж точно в расчете.
Впрочем, сказать проще, чем сделать. Во-первых, я б реально уже что-нибудь прихавал бы - голод никогда не цацкается, коль уже приходит, жди только ухудшения. А во-вторых, высидеть за столиком кладовщика пару часов еще как дразнит зверя под повязкой. Нужно бы прилечь, а негде. На полу не растянешься же. Поэтому я решил: если не придет за двадцать минут, ухожу.
На самом деле, я прождал почти час. И вполне закономерно, что к двум насущным проблемам добавилась ничуть не лучше третья. На город свалилась ночь, и стало так холодно, что мимовольно я начал выдавать себя цокотом зубов. Не помогал ни поднятый воротник, ни затянутый потуже пояс. Походить бы хоть, размяться, дык спалиться беспонтово неохота.
Проклиная себя совестного - за необыкновенно распухшее чувство сраного долга, Жеку - за дурацкое поручение, кореша этого, Руслана - за то, что его либо нет, либо он близорукий остолоп, я уже собрался было вываливать из магазина, когда в окне банка заметил черную тень.
Опа-ча, есть контакт!
Подхватив лежавший на столе "абакан", я шустренько покинул выпотрошенный магазин и тихо, абы не скрипнули двери черного выхода, проник в банк. Человек, в непонятке топтавшийся посредь кабинета управляющего, судя по всему, был один. Это уже тешило, поскольку если этот Руслан - гендерный Каталовский бычь, то хорошо, что с ним нет эскорта. С одним, пожалуй, еще справлюсь.
