Сегодня он был в настроении поиграть на ее нервах; с тех пор, как они начали убивать ночи в запретных объятиях друг друга, она стала вести себя с ним несколько сдержанно и неуверенно, и он ненавидел это. Если бы Малфою пришлось выбрать одну-единственную причину, по которой он уважал Грейнджер, ей стал бы ее взрывной характер, мало чем отличающийся от его собственного. Когда минуты заточения в этой тюрьме тянулись для него подобно часам, ее страстные высказывания и способность одолеть его острым словом делали дни более… сносными, и тот огонь, что разгорался в ее глазах, когда она давала свои отповеди, заставляли его пах дергаться.
Из-за подлинной тревоги, вызванной необходимостью заточения в этом дортуаре, а также тем, что вопреки его настоятельным словам Гермиона все-таки купила ему подарок, грубость сама сорвалась с языка.
— В этом нет ничего унизительного, — моментально возразила Грейнджер, бросая строгий взгляд, ожививший его интерес. — Именно так люди живут без магии.
— Ну а я-то здесь при чем? — выплюнул Малфой. — И что, черт возьми, ты прячешь за диваном?
— Ничего…
— Я сказал, что мне ничего не нужно! Черт, Грейнджер, ты все усложняешь…
— Это я все усложняю? — злобно спросила она. — Годрик, ты такой самовлюбленный придурок…
— Я сказал, что мне ничего от тебя не нужно…
— Что ж, не повезло! — прокричала Гермиона, расправляя плечи и бросая на него дерзкий взгляд. — Сейчас Рождество! Все достаточно дерьмово и без твоего жалкого…
— Я не…
— Я еще не закончила! — выкрикнула она. — Черт возьми, Драко! Почему ты подвергаешь сомнению все…
— Потому что я не в том положении, чтобы подарить тебе что-либо в ответ! — заорал он, запустив пальцы в свои белые волосы. — Мне не нужен целый список неоплаченных долгов…
— Но мне ничего не нужно взамен, — медленно ответила она, — я никогда не ожидала…
— Тогда к чему беспокойства?
— Потому что это Рождество, — вздохнула она с несчастным видом. — Просто доверься мне на этот…
— У меня нет причин тебе доверять, — перебил Драко и заметил огонек разочарования в ее глазах. — И у тебя нет причин что-либо мне дарить…
— Просто это… приятно…
— Чертовски приятно, — холодно проворчал он и поджал губы, будто слова могли обжечь его язык. — Вы, гриффиндорцы, такие жалкие…
— Я не жалкая, — процедила она сквозь сжатые зубы. — Не смей…
— Тогда не говори ерунды…
— Ты же знаешь, что доверять людям и быть милым — это нормально! — возразила она, теряя всякое терпение. — И заботиться о ком-то тоже…
— Грейнджер…
— И нормально не превращаться в своего отца! — продолжила Гермиона, но, заметив опасное выражение на его лице, немного пожалела о последних словах.
— Я предупреждал, — медленно прошипел он, — чтобы ты никогда не упоминала моего отца…
— Драко…
— Думаешь, раздвинула передо мной ноги и сразу получила проклятое право обсуждать мою семью? — ухмыльнулся он ей в лицо. — Повторяю в последний раз…
— Пойми, доверие к людям не делает тебя жалким! — возразила Гермиона и подошла настолько близко, что его горячее дыхание задело ее лицо. — Это не делает тебя слабее или… хуже…
— Чего ты хочешь, Грейнджер? — раздраженно спросил он. — Чтобы я доверял тебе?
— Для начала неплохо…
— Идиотизм, — пробормотал он себе под нос. — Это не имеет никакого смысла, ведь ты сама мне не доверяешь.
Гермиона устало вздохнула и провела кончиками пальцев по его щеке.
— Но я бы хотела, — тихо произнесла она, почувствовав облегчение, когда он заметно расслабился под ее рукой; но она оказалась полностью сбитой с толку, когда его губы изогнулись в такой знакомой ухмылке.
— А я все ждал, когда же ты снова станешь вести себя как злобная стерва, — заметил он и отвернулся от ее успокаивающих касаний; к нему вернулся прежний угрюмый вид. — Слушай, Грейнджер, мне казалось, что мы… согласились игнорировать Рождество.
— Я передумала, — вызывающе заявила она, — я хочу, чтобы Рождество было… Рождеством, и я отказываюсь позволять тебе все испортить! Мы будем…
— Я не вижу в этом никакого смысла! — выпалил он, чувствуя, как внутри все начинает сжиматься от ее страстной вспышки. — Это обычный день…
— Хватит! — выкрикнула она, взмахивая рукой. — Мы закончили…
Драко склонился и захватил ее губы в чувственном поцелуе; грубо схватил и, спотыкаясь, поспешно подтолкнул к дивану. Когда ее бедра наткнулись на подлокотник, они разорвали поцелуй. Малфой наблюдал, как в ее полуоткрытых глазах разгорается огонь; удивленное глубокое дыхание лизнуло его кожу. Мысленно обругав себя за излишнюю увлеченность, он увеличил между ними расстояние и смерил ее равнодушным взглядом.
— Ладно, Грейнджер, — протянул он, — делай, что хочешь.
— Я хочу нормальное Рождество, — грустно прошептала она, кладя руку ему на сердце и неосознанно выводя узоры на груди. — И я… хочу, чтобы ты стал частью праздника…
Драко нахмурился и закрыл глаза.
— Зачем?
— Мне кажется, ты нуждаешься в этом не меньше меня.
