Она отвела свободную руку с намерением ударить его в сливочного цвета лицо, но, возможно, для него это было слишком очевидным. Ее сердитые глаза опустились к длинным пальцам, крепко сжимавшим ее запястье, и она почувствовала, как закипает кровь, словно подогреваемая катализатором кислота.
— Отпусти меня...
— На данный момент ты исчерпала лимит ударов, — сказал он спокойно. Слишком спокойно. — Придется подождать еще четыре года...
— Отпусти мою руку, — посоветовала она, выделяя каждый слог. — Или клянусь, я...
— Что — ты? — он бросил вызов, крепче сжимая руку и придавливая ее к стене рядом с вмятиной, оставленной его кулаком.
Ее следующий шаг был инстинктивным и быстрым, и ее палочка оказалась у его горла, упираясь между кадыком и веной, пульсировавшей от переполняющего его гнева. Она вызывающе посмотрела ему в глаза, не давая отважиться помыкать ею и далее. Гермиона не сомневалась ни секунды, что сможет заклясть его, и глазом не моргнув, если он продолжит испытывать ее хрупкое терпение, но его глаза едва заметно замерцали металлическим блеском, а хватка на запястье осталась твердой.
— Ну же, Грейнджер.
Именно его уверенность ошеломила ее больше всего; это побудило ее волшебство пролиться из палочки и опалить его кожу.
— Ты конченая сука! — крикнул Малфой, пятясь назад, спотыкаясь и хватаясь за свежий ожог на шее. — Ты заплатишь за это...
— Я сыта тобой по горло, — сказала она, по-прежнему направляя волшебную палочку на Малфоя. — Возвращайся к себе в комнату и поспи...
— Даже не пытайся мной командовать, мерзкая...
— Я ухожу, — сообщила Гермиона уверенным тоном, несмотря на то, что гнев так и просился вырваться наружу с ее словами. — Так что у тебя будет несколько часов безмятежного сна. Предлагаю тебе потратить их на...
— Тогда проваливай уже, — прорычал он, поворачиваясь к ней спиной и отправляясь в свою комнату.
Захлопнулась еще одна дверь, и на этот раз Гермиона позволила себе дрогнуть.
Ей нужно было выбраться отсюда. Гостиная заполнилась новыми, чуждыми запахами, и она почувствовала себя подобно затравленному барсуку, выкуренному из своей норы. Оторвав взгляд от его двери, она бросилась к себе в спальню и переоделась так быстро, насколько физически была способна. Одетая в джинсы и удобный джемпер, защищающий от холода, она быстро оставила свой дортуар и направилась в библиотеку.
Путь оказался намного дольше, чем ей помнилось; редко встречавшиеся в коридорах студенты наблюдали за ней. Она могла бы поклясться в этом. Но они не могли знать о ее гнусном госте... ведь так? Однако, их пристальные взгляды говорили об обратном, и она ускорила бешеные шаги, пока окончательно не перешла на бег. А затем она угодила прямо в высокую стену из плоти; но, по крайней мере, этот кто-то был достаточно вежлив, чтобы поймать ее, не дав упасть.
— Невилл, — выдохнула она, восстанавливая равновесие. — О, слава Богу...
— Гермиона, — сказал он с явным беспокойством. — Ты в порядке? Ты...
— Я в порядке, — бросила она, заправляя выбившиеся волосы дрожащими пальцами. — Извини, я не смотрела, куда я...
— Ты действительно бледная, — отметил Невилл. — Ты больна, плохо себя чувствуешь?
— Нет, я не больна, — она покачала головой, фальшиво улыбаясь. — Просто я еще не позавтракала.
— Мы сто лет тебя не видели, — сказал он, и она поняла, как он возмужал. — Вчера Джинни и Луна говорили, как соскучились по тебе...
— Я знаю, что в последнее время я была никудышной подругой, — она вздохнула, опустив глаза. — Мне очень жаль, я просто пыталась помочь Гарри и Рону...
— Тебе нужно отдохнуть, Гермиона, — сказал он ей. — Это не хорошо для тебя, и ты действительно плохо выглядишь. Давай все встретимся за ужином, позже?
Она была слишком уставшей, чтобы протестовать.
— Хорошо, — промямлила она довольно улыбающемуся другу. — Буду ждать тебя в Большом зале.
Она проскользнула мимо него, не дожидаясь реакции, и вновь побежала в библиотеку, вздрагивая всякий раз, когда голодное рычание грома вибрировало по коридорам. Но все было хорошо; сейчас она могла видеть цель. Она бросилась к двери и насладилась глубоким вдохом, наполнившим по-прежнему клокотавшую от нервов грудь.
Ее глаза окинули взглядом пустые стулья и заброшенные столы, инстинктивно понимая, что на всем этом огромном пространстве она снова была одна. Даже мадам Пинс проводила меньше времени со своими драгоценными книгами и фолиантами, предпочитая оставаться в обществе профессоров.
Некоторым людям было необходимо находиться среди других людей, чтобы отвлечься от страха и горя.
Она предположила, что большинство сочло более уместным наслаждаться компанией близких вместо подготовки к экзаменам, которые могли никогда не настать. Возможно, даже она бы пренебрегла своим любимым хобби, если бы могла провести время в обществе тех, кого на самом деле любила. Но она не могла...
