Весьма показательным и крайне удручающим было поведение британских властей после еврейских погромов, устроенных арабами в апреле 1920 года, накануне конференции в Сан-Ремо, которой предстояло заняться распределением мандатов (в сущности, все уже было решено, но следовало оформить решения должным образом, так что это заседание Верховного совета государств Антанты и примкнувших к ним стран, носило не столько политический, сколько бюрократический характер). В тот момент арабский национализм, подогретый провозглашением Арабского королевства Сирия, достиг своего пика. Погромы были не только выражением ненависти к евреям, но и попыткой окончательного изменения положения в свою пользу. Разумеется, евреи тут же организовали отряды самообороны и дали жесткий отпор погромщикам, но вместо того, чтобы наградить их за восстановление порядка или хотя бы поблагодарить за это, британцы сурово расправились с организаторами сопротивления. Руководивший им Владимир Жаботинский был осужден на пятнадцать лет каторги, столь же суровые приговоры получили его ближайшие помощники. Угодившие под суд арабы получали несравнимо меньшие сроки, да и вообще погромы приобрели массовый характер только потому, что те арабы, которых задерживали в ходе беспорядков, через несколько часов отпускались на свободу и снова нападали на евреев. Если бы британская администрация отреагировала на происходящее своевременно и правильно, то до создания отрядов самообороны дело бы не дошло. Несопоставимость наказаний для арабов и евреев британские судьи пытались объяснить тем, что евреи якобы «спровоцировали» арабов на нападение.
«За последние три или четыре поколения евреи воссоздали в Палестине общину, ныне насчитывающую восемьдесят тысяч человек, из которых около четверти составляют фермеры и сельскохозяйственные рабочие, – писал в 1922 году в «Белой книге»[43] Уинстон Черчилль, бывший на тот момент министром (государственным секретарем) по делам колоний. – У этой общины есть собственные политические органы; выборное собрание для решения внутренних вопросов; выборные советы в городах и организация по надзору за школами. У них есть свой выборный главный раввинат и совет раввинов для руководства религиозными делами. Все дела ведутся на иврите как на общепринятом языке, интересы общины обслуживает ивритоязычная пресса. У них есть своя выраженная интеллектуальная жизнь, наблюдается заметная экономическая активность. Так что эта община с ее городским и сельским населением, собственными политическими, религиозными и общественными организациями, собственным языком, собственными обычаями и собственной жизнью на деле обладает всеми признаками, присущими нации».[44]
«Белая книга» 1922 года, с одной стороны, подтверждала приверженность британского правительства «Декларации Бальфура», а с другой – подчеркивала, что палестинские арабы имеют полное право на проживание в родных местах и их права не могут быть ущемлены. «Превращение Палестины в еврейскую страну в такой мере, в какой Англия является английской, невозможно», – писал Черчилль и уточнял, что «Декларация Бальфура» предусматривала «не провозглашение всей Палестины еврейским национальным очагом, а только создание такого очага на территории Палестины».
В апреле 1921 года в восточной части Палестины, на подмандатной британской территории, было образовано арабское государство Трансиордания,[45] королем которого стал старший брат Фейсала Абдалла (самого Фейсала британцы в 1921 году сделали королем Ирака). Таким образом, ближневосточные арабы получили государственность на двадцать семь лет раньше евреев. Формально Ирак и Трансиордания находились под британским контролем, но то был не контроль, а скорее патронаж. В целом же Абдалла и Фейсал были полностью самостоятельными правителями. Британцы были вынуждены заигрывать с арабами, поскольку между Великобританией и Францией, получившей мандат на Сирию, шла борьба за влияние на Ближнем Востоке.[46] «Белая книга» Черчилля закрепляла создание Трансиордании, придавая свершившемуся окончательный официальный статус.
