Израиль: война и мiръ полностью

Великобритания открыла первое консульство в Иерусалиме в 1838 году. Вслед за этим группа шотландских богословов призвала «протестантских монархов Европы» поддержать еврейское заселение Палестины. В 1840 году лондонская газета «Таймс» (The Times) опубликовала «Памятную записку протестантским государям» [86], в которой призывала вернуть евреев в Палестину. Таким образом, проект, перестав быть благой идеей нескольких ревностных христиан, переместился в политическую плоскость. Проводником этой политики стал лорд Палмерстон (1784–1865), британский министр иностранных дел, впоследствии занявший пост премьер-министра. Хотя сам он усердием в чтении Библии не отличался, ему удалось превратить деятельность отдельных евангелистов в геостратегическую программу, по которой евреям отводилась роль передового отряда в деле продвижения интересов Великобритании [87]. Палмерстон даже обратился по этому поводу к королеве Виктории [88]. А Министерство по делам колоний, чья поддержка национально-освободительных движений несколько необычна для того времени, с 1845 года разрабатывало план создания независимого еврейского государства, которое должны было прийти на смену британскому протекторату. Для обеспечения жизненного пространства будущим переселенцам предполагалась также депортация местных жителей. Этот европейский сионизм, задуманный государственными деятелями Великобритании, на десятилетия опередил политическое движение, созданное Теодором Герцлем (1860–1904) в 1897 году.

Декларация Бальфура 1917 года – документ объемом меньше страницы – была составлена в преддверии британской оккупации османской Палестины. В ней отразилась многовековая традиция сочетания христианства с имперскими интересами европейских держав. Продолжением этих интересов и стал сионизм. Например, британский активист христианского сионизма Лоуренс Олифант в своем труде предложил поместить арабское население в резервации наподобие североамериканских: «Арабы не внушают нам симпатии… В пустыне, откуда они вышли, их верблюдам и козам будет достаточно места… Мы можем воспользоваться той же системой, что применили в отношении североамериканских индейцев в Канаде. Там они мирно живут в “резервациях”, среди населения, занимающегося сельским хозяйством» [89].

Книга посвящена принцессе Елене Шлезвиг-Гольштинской «в знак глубокой признательности за горячую поддержку и сердечный интерес, проявленный Ее Королевским Высочеством к усилиям автора содействовать переселению евреев». Олифант опубликовал свою книгу за год до убийства Александра II, которое дало толчок еврейским погромам, и за два года до прибытия в Палестину первых поселенцев из русского движения Хибат Цион* («Любовь к Сиону»). Олифант предвосхитил отношение русских сионистов к местному населению, в частности к местным евреям: «Среди иерусалимских евреев поселенцев [сионистов] мне не найти» [90]. В ней же впервые употребляется термин «репатриация», который впоследствии получил широкое распространение в языке сионистов, особенно российского происхождения.

Еще до появления декларации Бальфура протестантский подвижник Вильям Хехлер (1845–1931) завязал дружбу с Теодором Герцлем, убеждая того собрать евреев на Святой земле. Хехлер был «пророком», который вдохновил «принца» Герцля на спасение евреев [91]. План Герцля был проникнут протестантскими идеями: «Благодаря ему [Хехлеру] Герцль смог увидеть мессианские знамения, воплотить их и признать в этом знак реальности потусторонних сил. Именно христианин, капеллан посольства Британии в Вене, встал одесную Герцля и сопровождал его на протяжении всего Пути. Воистину очень странная пара мечтала об Избавлении еврейского народа и восстановлении Сиона: “придворный христианин” и порвавший все связи с еврейским наследием журналист, чьи пьесы пользовались успехом в бульварных театрах европейских столиц, который, чтобы раз и навсегда положить конец ужасам антисемитизма, поначалу задумал привести народ Израиля в лоно христианской церкви» [92].

Андре Шураки (1917–2007), поэт и бывший заместитель мэра Иерусалима, добавляет, что «без сильной руки Хехлера, который распознал в Герцле вождя и открыл перед ним первые, самые важные двери, не попытался бы он [Герцль], как Моисей перед горящим кустом или Иона, услышавший божественный Зов, бежать от своей судьбы?» [93].