— Почему ты в таком наряде?
— Я шпионю, — отвечает она. — Вынюхиваю секреты. Подслушиваю беседы.
— И много ты уже услышала?
— О, только что Жан Ван-Клифф привел на бал вместо жены свою любовницу — вон она стоит в бордовом платье. И что Анджела Прайс обдолбалась вхлам и уже полчаса танцует сама по себе.
— Захватывающе, — говорю я. — Тебе стоит написать книгу.
— Не искушай меня, — отвечает Эмили. — Я была бы не прочь написать книгу о подноготной чикагских богачей и знаменитостей.
— Вряд ли они так уж интересны кому-то, кроме себя самих, — замечаю я.
К нам возвращается Жюль и подает мне фужер с шампанским.
— Ой, прости, — ухмыляется Эмили. — Не хотела прерывать твое
— Это не… — начинаю я.
— Все в порядке, — говорит Жюль, улыбаясь под маской. — В конце концов, мы же пришли общаться.
— Да? — саркастически уточняет Эмили. — А я думала, мы пришли, чтобы поддержать бедных детишек, которым нужны новые компьютеры.
— Точно. Конечно, — неловко отвечает Жюль.
— Она просто дразнит тебя, — сообщаю я парню.
— Точно, — снова говорит он.
Чувство юмора всегда было его слабым местом.
— Потанцуем? — предлагает Жюль.
Он выводит меня на танцпол, и мы вливаемся в бесконечный поток пар, кружащих вокруг нас. Музыканты играют «Вампирский вальс»[15], который отлично подходит к атмосфере. Жюль куда более искусный танцор, чем Данте. Настолько, что его можно было бы назвать пижоном — парень вальсирует со мной, быстро кружит и даже слегка наклоняет. Очевидно, он хочет, чтобы нас увидело как можно больше народу.
Я люблю танцевать. Я люблю все это буйство красок вокруг, парчу и платья, вышитые бисером. Люблю, как шуршат юбки и блестят ткани, преломляя свет. Мне нравится сладкий запах шампанского и духов, перебивающий более мягкий аромат мужского геля для укладки волос и лосьона после бритья, а также более тяжелые ноты крема для обуви и кожи.
Мелодия сменяется на «Полуночный вальс»[16].
— Хочешь продолжить? — спрашивает меня Жюль.
— Да! — отвечаю я. Лучше уж танцевать, чем разговаривать.
Мы кружимся по залу так быстро, что я уже запыхалась. Жюль спрашивает меня о том, как поживают мои родители и определилась ли я с университетом.
— Я поступил в Гарвард[17], — с гордостью говорит он.
— Это здорово, — с улыбкой отвечаю я.
В этот момент моя спина упирается во что-то твердое и неподвижное.
— Ой, простите, — говорю я и поворачиваюсь.
Мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть в глаза мужчины, возвышающегося надо мной.
Он одет во все черное. Его волосы зачесаны назад. На нем черная шелковая маска, полностью закрывающая лицо. При взгляде на меня его глаза сверкают.
Я не успеваю сказать и слова, как мужчина хватает меня за талию и сжимает мою ладонь в своей.
— Прошу прощения… — протестует Жюль.
— Вы не против, если я с ней потанцую, — рокочет мужчина.
Это не вопрос. Он уводит меня прочь, даже не взглянув на Жюля.
Я узнала Данте, стоило мне только его увидеть. В комнате не найдется другого мужчины, кто бы сравнился с ним в объемах. Даже если бы я не признала его сразу, этот низкий голос и пьянящий аромат одеколона не оставляет сомнений.
Я удивлена лишь тому, как он вообще попал сюда. Сомневаюсь, что Галло входят в список спонсоров чартерных школ. И уж тем более я не ожидала, что у Данте найдется идеально скроенный по фигуре смокинг.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, глядя на него снизу вверх.
Глаза под маской сверкают яростнее обычного.
— Смотрю, как ты танцуешь с другим мужчиной, — рычит Данте в ответ.
Гнев в его голосе вызывает во мне дрожь. Рука парня крепко сжимает мою. Я чувствую исходящий от его тела жар.
— Ты ревнуешь? — шепотом спрашиваю я.
— Безумно.
Я не знаю, отчего испытываю удовольствие при этих словах.
— Почему? — спрашиваю я.
В ответ Данте лишь прижимает меня сильнее.
Я чувствую, как мы приковываем к себе взгляды. Невозможно не заметить самого высокого мужчину в зале. Другие танцоры расступаются перед нами — никто не хочет быть раздавленным Данте, пока тот кружит меня под «Вальс для мечтателей»[18].
Обычно я не люблю привлекать к себе внимание, но сейчас мне плевать. Пусть шепчутся себе на здоровье. Меня волнуют лишь пальцы Данте, сомкнувшиеся на моей талии, невероятная сила, с которой он кружит меня по залу, и взгляд, который он не сводит с меня ни на секунду.
— Почему я ревную? — переспрашивает он.
— Да.
Парень прижимает меня к себе еще сильнее.
— Потому что мне нет дела до того, что в этом зале собрались самые богатые и избалованные говнюки со всего света. Ты принадлежишь мне.
Я пришел на бал, чтобы сделать Симоне сюрприз.
Я купил билет по возмутительной цене у кого-то, кто действительно был приглашен, вытащил на свет божий единственный свой костюм и даже раздобыл маску.
Я сделал это все, чтобы увидеть улыбку на лице девушки в тот момент, когда она поймет, что я смог проникнуть на то единственное мероприятие, которое мы можем посетить вместе и остаться неузнанными.
