Переговорщики разошлись. Модонская пехота ушла в крепость через двери западного бастиона, а конница во главе с Ярославом вдоль стен к воротам в месте соединения городской стены и нижнего двора форбурга. Именно здесь высилась сторожевая вышка и был сооружен импровизированный форт на стене.
Когда всадники, обойдя крепость, вошли внутрь через основные восточные ворота, в лагере войо разразился переполох. Вначале часть воинов, сломя голову, бросилась в леса и растворилась в их зеленом море. Вожди суетились, перемещаясь между открыто стоящим строем воинов и зарослями, а спустя некоторое время отвели в лес весь отряд. На поле осталось только жалкое охранение из отдельных постов. Происходящее не укрылось от глаз людей. В это время Ярослав уже стоял на башне западного бастиона и лично наблюдал суету в стане врага, но определить, что, собственно, происходит, не мог.
Некоторые выводы можно было сделать из сообщения, принесенного послом войо, но ясной картины однозначно не складывалось. Молодой воин передал, что вождь Навси–ла–рад согласен на обмен пленных и готов провести завтра по утру.
Остаток дня прошел в ожидании нападения, люди старались не покидать стен, при этом активно укрепляя позиции. В крепости вырубили остаток зарослей, до сих пор еще сохранившихся на внутренних дворах. Избегая раздражать врагов столбами дыма от костров, к которым войо относились крайне болезненно, большую часть древесины пустили на дрова, складируя на нижнем дворе. На стенах соорудили перекидные мосты для удобства прохода подкрепления с внутренних стен на внешние. Сделали достаточное количество лестниц для подъема. Окончательно вычистили колодец, получив надежный источник чистой воды.
Ни утром, ни в течение всего следующего дня, обмена пленными не произошло. Или войо передумали, или менять было уже некого. Все терялись в догадках, но вразумительного объяснения происходящему за стенами крепости не находилось. Войо не ушли от города, но и на решительный штурм не решались. Люди ждали подвоха, резонно полагая, что войо могут проникнуть в крепость только обманом. Потому была усилена охрана стен, особенно в ночное время. Начато строительство второй наблюдательной вышки на западном бастионе и нового форта вокруг главных восточных ворот. Работы в крепости велись непрерывно. Ярослав не давал людям расслабиться, стремясь с помощью общественно–полезных работ сплотить переселенцев. Нет ничего более объединяющего людей, чем общая опасность. Внутри крепости строились навесы над жилыми помещениями и даже начинали возводить настоящие крыши из колотых по длине бревен. Обустройство жилья за время осады решительно продвинулось. Одновременно с продолжающейся изоляцией от внешнего мира уменьшались запасы продовольствия. И хотя семенной материал никто не решился тронуть, по расчетам капитана Петровича, ответственного за основные запасы, осада не должна тянуться более недели, иначе колонии будет грозить голод в будущем.
Глубокой ночью третьего дня с начала осады выяснились причины суеты в лагере противника: Уир и Реур вернулись с разведки и не с пустыми руками. Вуоксам удалось выкрасть Питошно с сыном прямо из-под носа у войо, воспользовавшись всеобщим переполохом, вызванным попыткой атаки Ярослава и последовавшими затем переговорами. Пленных ненадолго оставили связанными без присмотра, чем и воспользовались наши вуоксы.
Ярослав обнимал Уира и Реура на виду у всех людей, благодарил за спасение жизни товарищей и открыто целовал в их грязные клыкастые морды. И хотя модоны, давние недруги вуоксов, отнеслись к восхвалению заслуг лесных жителей с прохладой, стена отчуждения между ними была решительно сломана. Вуоксы отныне становились полноправными членами колонии и воспринимались людьми уже совсем иначе. Получив в награду от Ярослава и всех переселенцев по золотой монете, разведчики рассказали историю похищения.
Ярослав, разделяя всеобщую радость от возвращения Питошно, на людях был вынужден вести себя соответствующим образом, однако внутри осознавал, что удар, нанесенный по самолюбию войо, может обернуться своей черной стороной и только озлобить противника. Вначале успешно проведенная лже атака вынудила их открыть засаду, затем спустя какой-то час бежали пленники, а масштабная попытка изловить ни к чему не привела. Несмотря на то что внешне ничего не изменилось и поле перед крепостью по–прежнему пустовало, враги усилили блокаду города. Теперь они были не столь беспечны, и новая попытка пробраться в крепость берегом залива обречена на провал. Войо патрулировали город и окрестности.
