— Однозначно, — с готовностью согласился Жиган. - Может лучше напасть на гнездовье вновь, как это делали вы с Олегом, но теперь большими силами и мочить до последнего, — рукой показал, как он будет это делать.
— Нет, Сергей, я пока опасаюсь. Наши враги войо спят и видят Изумрудную долину без людей. Пока у нас баланс сил, и любые напрасные жертвы могут качнуть весы не в нашу пользу. А разговоры… что ж, без них все равно не обойдется, рано или поздно все узнают…
Разносили печеную кабанятину. За последние недели это был редкий случай отведать мяса, народ питался плодами земли или подножным кормом, в ход шло все съедобное, вплоть до травы, кореньев, грибов и лесных ягод. После плясок людей нашлось место и для вуоксов. Их «танец воинов» поражал необузданной яростью, грохочущим ритмом барабанов, между прочим, за неимением своих, позаимствованных на время у модонов.
В разгар веселья появился Ибирин.
— Столько выпивки и без меня, — гаркнул морской волк, видя наполненные чаши.
— Что кормчий? — как бы между прочим поинтересовался Ярослав, отправляя в рот очередной кусок мяса.
— Дрегон? — удивленно воскликнул тот, хватая кусок пожирнее и отправляя по назначению. - Кол ему в печенку, хитрая бестия, на ночь оставил корабли на рейде, но обещал утром подойти к причалу. После боя торговать не желает, боится, отберем корабль.
— Правильно боится! — хохотнул рядом Станислав.
Ибирин сверкнул глазом, но продолжал:
— Ему наплевать на воинов! И он ушел бы в море, кабы не посол. Этот Веллас большая шишка в Бурути, и, по словам Дрегона, женат на сестре деспота. Поэтому кормчий не может уйти без него или хотя бы его трупа, иначе ему будет плохо.
— Ты говорил, что он твой друг? — спросил Ярослав, поглощая очередную порцию.
— Говорил, — ответил Ибирин, прожевывая печеное хрустящее мясо и запивая настойкой, — только, Дхоу Наватаро, Вам не следует доверять этому человеку, мы все для него возможный товар на рынке рабов Риналя.
— Спасибо за предупреждение, Ибирин, я не обольщаюсь насчет Дрегона, но завтра мы поймаем его на крючок, как речную рыбу пескаря.
Пришла очередь землян отжигать искусство танца. Среди них преобладала в своей основе молодежь, и потому появился музыкальный центр, провезенный контрабандой кем-то из москвичей, и звуки рок–н-ролла, а затем тяжелого рока вводили местных в ступор своей новизной и необычностью. Надо сказать, колдовское устройство, время от времени включаемое некоторыми отморозками, действовало на аборигенов поразительно, вгоняя слушателей в благоговейный трепет, скорее не самой по себе музыкой, а возможностью ее воспроизведения. А если придуркам удавалось записать чей-то голос, пиши пропало, паника обеспечена по всей колонии. Ярослав уже давно подумывал конфисковать «музыкальную шкатулку» и не травмировать слабые нервы и буйное воображение людей.
Под чарующие звуки зашел разговор о ближайшем будущем и первоочередных потребностях.
— Видишь, Тимофеевич… - доказывал уже изрядно поддатый Ярослав, лежа на тигровой шкуре.
Услужливая Ноки притащила из своего приданного подушки, устроив так, чтобы господину было удобно на каменных ступенях мегарона. В последнее время девушка перехватила инициативу у Анны в области хозяйства, постоянно находясь в спальне господина, ей было легче исполнять подобные работы. Анна, в свою очередь, пустила все на самотек, как-то сникла, оставив за собой уход за детьми и те функции, которые неграмотная рабыня в силу специфики не могла исполнять.
—…насколько нам недостает лодок! Приходится пресмыкаться перед разбойником, чтобы он ненароком не покинул нас и не вынудил кормить ораву пленных в течение неизвестного времени.
— Пусть сами себя кормят, — невозмутимо возразил Станислав, — было бы глупо отпускать столько рабочих рук.
— Есть и другие резоны, — не соглашался Ярослав, горячо отстаивая свою точку зрения, — пятьдесят бурутийских воинов на одну цепь не посадишь и по охраннику не приставишь, они будут для нас постоянной опасностью.
— А зачем их садить на цепь и охранять? — хмыкнул сидящий по левую руку Жиган. - Бежать-то некуда! Горы! Море! Демоны! Остается работать и ждать, когда накормят.
— Ты забываешь, Сергей, о человеческой лени, работать никому неохота и найдутся такие, что предпочтут тяжкий труд сменить на страх быть съеденным заживо. Уйти в леса, жить охотой и воровством с наших полей и, не приведи господь, с полей войо! Тогда нас обвинят в разбое, и будет война, а если убьют кого-нибудь…или изнасилуют… Разве докажешь Навси–ла–рад–амону, что мы тут ни при чем. Нет, надо нам избавиться от пленных, и как можно быстрее!
— Ибирин тебе уже советовал их перебить, — ехидно напомнил Станислав.
Ярослав аж поперхнулся:
— От кого, от кого, а от тебя, Тимофеич, не ожидал подобных слов! За каким спрашивается… травмировать психику наших людей?
— Ну, это говорил Ибирин, а не я, — поправил тот.
