--…И главное, мы ничего не можем сделать! — с врожденным чувством величия спокойно бушевал принц. - Мы упустили момент, когда могли взять заложников, а сейчас уже поздно! Все окрестные леса опустели. Мы еще смеялись над глупыми людьми, когда те подняли переполох. А это был тонкий расчет, они уже взяли наших братьев и обезопасили себя от ответных мер. А тут еще войо. Мы прекрасно знали, что в долине живут наши враги, тем не менее, Майоринг не выделил ни одного корабля, ни одного энола в помощь, ссылаясь, якобы на военные действия на севере. И что теперь? Что скажете теперь, Нур–ниса Трисанто, как представитель Майоринга?
В ответ энол неопределенного возраста, с некоторым оттенком женоподобности на, несомненно, мужественном лице, глубоко вздохнул, как рыба, вытащенная на берег:
— Вы забываетесь, принц, ваши люди подвели нас, не исполнив долга, а вы пытаетесь обвинить в неудаче Майоринг! Это, по крайне мере, грубо и незаслуженно!
В этот момент в каюту спустилась принцесса. Все общество склонило голову перед молодой энолой, а принц, и так раздраженный неудачей, не смог удержаться:
— Миериэль, вы можете подождать у себя в каюте? Я освобожусь и обязательно поговорю с вами.
Энола взором богини окинула собравшихся, спокойно и холодно ответила:
— Я Нур–ниса!
И присела на одно из стоящих в каюте складных кресел.
Понимая, что возразить нечего, воины продолжили обсуждать сложившуюся ситуацию.
— Мне не приходит в голову обвинять Майоринг в бездарности своих людей или в собственной непредусмотрительности, — спокойно, даже несколько высокомерно, продолжал принц. — Повторюсь, все мы знали, что в долине войо, и, несмотря на эти знания, взяли всего один корабль и пятьдесят воинов.
— Войо — не наша задача, а для подавления людей пятьдесят луков достаточно! — столь же холодно ответил представитель Майоринга, остальные воины, будучи по большей части энолами Намгейла, напряженно молчали.
— Охотники заметили вблизи лагеря несколько групп войо, что странно, а для нас очень опасно оказаться промеж стен, занятых людьми, и гелей, напичканных, как рыба–еж иголками, копьями войо. И если возможно, в чем я уже сомневаюсь, мы справились бы с сотней воинов людей, то для боя с людьми и войо, или по очереди, пять десятков никак не достаточно. Только мы перебьем защитников и захватим лагерь, как войо немедленно нападут. А если наоборот, столкнемся в гелеях с давними врагами, эти люди, — принц для большей убедительности указал пальцем в сторону крепости, — ударят нам в спину.
— Конечно, положение сложилось непростое, — пытался урезонить гнев принца Нур–ниса Трисанто, — и если направить два десятка луков на стены, а два на гелеи, возможно, нам будет сопутствовать успех. Потери в этом случае неизбежны, но и отказаться от борьбы за крайншен мы не можем, так же как и вернуться ни с чем.
— Ваши выводы, дорогой Нур–ниса Трисанто, чересчур оптимистичны, — слегка иронично прокомментировал слова посланника принц Клодоальд, — если бы на стенах стояли одни модоны, успех был бы обеспечен, но там стоят индлинги, а они свою силу доказали в бою. И два десятка луков недостаточно.
— В таком случае, что предлагает принц? — грустно и вынужденно спросил посланник.
— Уходить, — резко ответил Клодоальд, — пока еще все живы! Вернуться после сезона дождей с двумя сотнями луков.
Все воины неодобрительно загалдели, качая головами, один из старейшин даже рискнул противоречить собственному принцу: «Наши жизни, конечно, дороги, но честь… и долг…»
Неожиданно посреди хаоса послышался легкий девичий голос:
— Есть еще один путь!..
Все замолкли от неожиданности, устремив вопрошающие взоры к принцессе.
-— ...И я уже вам говорила раньше! Индлингам не нужен наш предмет! Я не видела его, когда их пленили в Майоринге. Скорее всего, крайшен попал к ним случайно и совершенно не нужен, люди не могут им даже воспользоваться, а вы, воины, пытаетесь силой отнять то, что врагу вовсе не нужно, строя политику на предположениях и своем предвзятом мнении, что его украли преднамеренно. Однако сейчас, когда несколько наших братьев попали к людям в лапы, волей–неволей вам придется идти на переговоры.
Повисла пауза и неожиданно разразилась бурным шумом голосов, как июльский дождь грозой. Энолы, отбросив природную чопорность, старались переспорить друг друга, а Миэле сидела в стороне, смеясь над собратьями и тем результатом, который вызвали ее слова. В конце концов, образовались три группы спорящих, каждая из которых имела собственное мнение по вопросу дальнейших действий. Большая часть хотела немедленно броситься в бой, другая - согласиться с принцессой, и, скрепя сердце, пойти на переговоры, а третья - в единственном лице принца Клодоальда - идти в Наймгейл и набрать войнов.
Видя, что остается в одиночестве, принц, быстро взвесив положение, согласился с сестрой, чем резко перевесил чашу весов в ее пользу. В результате приняли решение, как рассветет, идти к стенам и, как это ни унизительно, просить о переговорах.
