– Книга выбрала тебя, Кэтрин. Только тебе доступно все ее могущество. Но она не будет повиноваться тебе до тех пор, пока ты не исцелишь свое сердце. Надеюсь, я дал тебе средство.
Но прежде чем Кейт успела спросить, что все это значит, гномы-стражи оттащили волшебника прочь.
– Эй, кто-нибудь, возьмите сопляков! – прорычал Хэмиш. – И разбудите Фергюса.
– Ну-ка, вставай, вставай! Нечего притворяться, будто спишь…
Эмма застонала и зарылась под негнущиеся, тяжелые одеяла. Нежась в полудреме, она слушала, как женский голос ворчливо требовал, чтобы она немедленно просыпалась. Сначала Эмма решила, будто голос принадлежал мисс Саллоу, сварливой экономке приюта и непримиримой ненавистнице династии Бурбонов. Но это означало бы, что все случившееся – обнаружение книги, путешествие в прошлое, Графиня, Габриэль – было всего лишь сном. Но ведь это было таким настоящим! Все казалось таким… Чем это пахнет?
Она открыла глаза и увидела, что лежит на кровати в тускло освещенной деревянной хижине. В спертом воздухе сильно чувствовался запах дыма, вместо пола здесь была утрамбованная земля, а то, что Эмма принимала за одеяла, оказалось грудой старых шкур. Она повернула голову. Посреди комнаты, спиной к ней, сидела какая-то тощая фигурка и мешала ложкой в железном горшке, от которого распространялся восхитительный запах мяса с овощами.
Так, поняла Эмма, значит, это был не сон.
– Ага, наконец-то! Давай-ка садись. Ты не мертвая. По крайней мере пока.
Обладательница голоса, шаркая, вышла из-за изножия постели. Это оказалась очень толстая и очень старая женщина с густой копной спутанных седых волос и таким морщинистым лицом, какого Эмме в жизни не доводилось видеть. Руки у старухи были скрючены артритом, под желтыми, похожими на когти, ногтями скопилась грязь. На ней было старое черное платье, черная шаль и не меньше дюжины длинных, звенящих при каждом движении ожерелий с вплетенными в них амулетами, перьями, бусинками, маленькими бутылочками и флакончиками, кусочками коры и камней, сухими цветочными лепестками, зубами каких-то исполинских зверей и маленькими деревянными шкатулочками, покрытыми искусной резьбой. Женщина шаркала ногами, обутыми в разношенные мокасины из оленьей кожи, и ее ожерелья тихо позвякивали на ходу. Если бы Эмма встретила ее на улице, она бы решила, что это местная сумасшедшая. Впрочем, она и сейчас подумала то же самое.
Она невольно натянула одеяло, когда женщина подошла к ней.
– Вы кто такая? Где я? Где Габриэль?! Не подходите ко мне!
– Ишь, бойкая какая, а?
– Лучше убирайтесь, а то Габриэль сейчас вернется и вас убьет!
– Габриэль, Габриэль. Он меня предупредил, что ты боевая, да-да, так и сказал, – неразборчиво, нараспев, бормотала старуха.
– Это Габриэль принес меня сюда? – спросила Эмма, слегка расслабляясь.
– А коли бы он этого не сделал, думаешь, была бы ты жива и разговаривала бы со мной? Нет – вот ответ. Ах да, ты, верно, не помнишь? Тогда подумай.
И тогда все вдруг замелькало в памяти Эммы… Вот она стоит на краю провала, чувствует внезапный раскаленный толчок… опускает глаза и видит оперенный конец стрелы, торчащий у нее из бока… жар, Габриэль несет ее по лабиринту. Она инстинктивно дотронулась рукой до своего живота.
– Ну-ну, – пропела старуха. – Дай-ка бабушка поглядит.
Она закатала рубаху Эммы (та только теперь заметила, что ее переодели в чистые, незнакомые одежды). В нескольких дюймах от ее пупка красовалась лепешка из подсохшей грязи. Старуха поддела ее желтым ногтем, и грязь стала отслаиваться. Эмма с ужасом и любопытством уставилась туда, ожидая увидеть огромную дыру, зияющую у нее в животе. Но когда отошел последний кусок присохшей корки, под ним оказался лишь небольшой розовый шрам.
– Гм, – пробормотала старуха, – что ж, неплохая работа.
Эмма была совершенно ошарашена.
– Но как же?..
– Я знаю парочку средств, да-да, старая бабка Пит знает парочку средств… – И старуха зашаркала прочь, негромко посмеиваясь себе под нос.
– Я хочу… ой! – Головокружение волной накатило на Эмму, отбросив ее обратно на постель.
– Еда – вот что тебе теперь надо. Бабушкиной похлебки. Она даст тебе силы.
– Мне нужно поговорить с Габриэлем! Мои брат и сестра потерялись!
– Не потерялись, нет-нет, совсем не потерялись. – Старуха принялась смешивать и толочь что-то в небольшой плошке, с заученной точностью добавляя туда щепотку того, толику этого, открывая разные бутылочки и кувшинчики, привязанные к ее бусам, чтобы всыпать в смесь немного серебристого порошка или капнуть несколько капель зеленоватой жидкости, а затем размешать и растереть все вместе. – Нашлись они.
– Что вы хотите сказать? Они здесь? Где они?
– Не здесь, нет. Все еще под горами. Нашли друга. Как всегда, именно там, где его меньше всего его ждешь. – Она посмотрела на мальчишку, возившегося у огня. – Поторапливайся с похлебкой.
– О чем вы говорите? Какого друга? Где?
Старуха поскребла смесь, которую растирала в деревянной плошке, слегка разбавила ее водой, взболтала и отнесла Эмме.
– Пей.
