Как только судно двинулось в обратный путь, кашель Мод мгновенно прекратился. Она подняла лицо, которое прежде прятала в плащ, и деликатно вытерла выступившие от кашля слезы носовым платком.
— Все в порядке, сэр. — Хрипота в ее голосе была вполне натуральной, потому что она приложила немало усилий, чтобы кашлять правдоподобно, и теперь горло саднило. — Время от времени со мной такое случается. Но к счастью, это бывает редко. Уверяю вас, что со мной ничего серьезного не приключилось.
— Я рад это слышать.
Миранда, конечно, никогда так не кашляла. И потому Мод снова сказала:
— Да, это действительно бывает редко.
Он кивнул и снова завладел ее рукой. Она не посмела вырвать ее, но теперь сидела совершенно прямо, напряженная и скованная, и отвечала на его вопросы односложно, а когда они добрались до дома, сделала ему почтительный и глубокий реверанс и прелестно покраснела.
— Увидимся за обедом, моя дорогая.
— Да, конечно, сэр.
Мод помчалась вверх по лестнице, чтобы укрыться в тишине и безопасности своей комнаты.
Миранда перешла Лондонский мост. Лавки, расположенные по обе стороны моста, были полны народа. Женщины покупали ткани, ленты, нитки. Купцы в отороченных мехом плащах приглядывались к изделиям из серебра и золота. Мужчины обсуждали цены на птицу: кур, уток, гусей, кричавших в тесных клетках. Мужчина и мальчик водили на веревке косматого неухоженного медведя с кольцом в носу, заставляя его плясать.
Дома здесь были обветшалые, покосившиеся. Деревянные галереи, поддерживаемые столбами, тоже казались непрочными. Верхние этажи домов клонились друг к другу, нависая над узкой улицей. Чип вертелся и подпрыгивал на плече Миранды, потом присмирел. Почему-то эта толпа пугала его. Голоса казались ему слишком громкими, слишком враждебными, а когда в дверях одной из лавок, мимо которой они проходили, завязалась потасовка, он зажмурился и вцепился в шею Миранды.
Она нежно погладила его, стараясь успокоить, а потом торопливо продолжила свой путь. Если ее труппа держала путь к одному из портов, расположенных по эту сторону Ла-Манша, то они должны были перейти по мосту через Темзу на южный берег. И она почти наверняка найдет их следы в какой-нибудь таверне, где они побывали. Они должны были где-нибудь остановиться, чтобы поесть, а за едой уж непременно поболтали с трактирщиком и его постояльцами за кружкой эля. Как только узнает, в какой порт они направляются, она сможет отправить им весточку. Курьеры, чьим ремеслом была доставка посланий, толпились у ворот города, выкрикивая, что готовы выполнить любое поручение. Им, как она полагала, будет нетрудно разыскать ее труппу за приличное вознаграждение. У нее была монета, которую она попросила у Мод.
Это решение не принесло Миранде облегчения. Она чувствовала себя несчастной и знала, что отчаяние в любую минуту может прорвать хрупкую плотину, которую соорудил здравый смысл. Но воспоминания о том, что произошло нынче утром, смешали все ее карты. Радость близости с Гаретом на время вытеснила недоверие к нему. Но потом оно вернулось и охватило ее с еще большей силой. Как только они разомкнули любовные объятия и он произнес будничные слова, она словно покинула очарованный круг любви и оказалась в обычном мире.
Миранда с горечью упрекала себя за легковерие. Она вообразила, что дворянину может быть дело до простой бродяжки. В его глазах она и фартинга не стоила, бродячая комедиантка, акробатка. Он просто оплатил ее услуги. Все было так просто, и только дура вроде нее могла вообразить, что за этим стояло нечто большее.
Она по глупости позволила себе забыть о том, что их разделяло, позволила себе поддаться чувству. Она позволила себе полюбить его.
Миранда рассмеялась. Она смеялась над своими глупыми чувствами. Ну не безумием ли было влюбиться в дворянина, в придворного королевы Елизаветы!
Она с презрением оглядывала мужчин, собирающихся на улицах в ожидании, когда откроются бордели. Мужчины смотрели ей вслед, но ни один не посмел к ней пристать. Девушка в потрепанном оранжевом платье, громко смеющаяся и разговаривающая сама с собой, конечно же, была безумна.
Глупо… глупо… глупо… Но больше этому не бывать.
На постоялом дворе на улице Пилигримов ей удалось разузнать новости о своей труппе. Они останавливались здесь на обед, но, к изумлению Миранды, заплатили за еду не представлением для посетителей таверны, как это всегда было прежде. Вместо этого они расплатились серебром. Хозяин припомнил, что с ними были маленькая собачка и мальчик-калека, а также огромная и толстая женщина в ярких одеяниях. Но разумеется, хозяин не заметил, были они в хорошем расположении духа или казались подавленными. И они собирались отплыть из Фолкстона.
