В Холодном городе расцветал малый бизнес. На все нужны лицензии: на отстрел, на рыбную ловлю, на сбор ягод. В Холодном городе особо развитием техники не занимались, все больше: нефть, газ, грибы, ягоды, пушнина, рыбка. Клим наелся местных ягод на всю оставшуюся жизнь.
В холодные края компьютеры добрались, первым делом их в бухгалтерию поставили деньги обсчитывать. А люди тоже хотели на них поиграть – поработать, а было время в магазинах-то их еще и не было. Клим от скуки решил, взять себе новую игрушку. А как ее из неволи бухгалтерской забрать, чтобы никто не заметил пропажи, и главное его самого? Он долго дома перед зеркалом крутился, внешность менял, наряд свой продумывал. Живот втягивал, в профиль себя рассматривал. На телевизор свой поглядывал.
Наконец придумал: телевизор вместо монитора у него будет, нужна клавиатура, да ящик железный. Решил – выполнил. Покрутился среди бухгалтеров, да и затаился в какой-то кладовке. Сам понимает, сразу все не унести. Ящик большой и тяжелый, тот, куда дискетки вставляют. Решил, что дискетки ему не нужны, а платы заморские нужны. Вскрыл он ящик и решил, что возьмет то, что вместо мозгов… Повесил Клим клавиатуру на спину, взял платы в сумку, повесил на живот, решил, что, направляющие для плат дома сотворит.
Утром, когда бухгалтерши грим наводили, Клим и прошмыгнул наружу в плаще, слегка располневший. Бухгалтерши не сразу схватились клавиатуры, компьютер-то на месте стоит. Потом смотрят, и системного блока нет. Позвонили Мусину.
– Мусин, у нас тут пропажа странная. Часть компьютера исчезла. Одно есть – другого – нет, – сказала женщина, чей компьютер пропал.
Мусин сам еще в ту пору компьютер не освоил, но слышал про него. Почесал он в своей умной голове, да решил, что такой подвох мог сотворить только местный умелец. А золотых рук мастеров по пальцам можно пересчитать. Что хочешь, сделают из консервной банки, хоть корпус для компьютера, хоть прибор любой. И все будет работать, как это не странно. У женщин милиционер Мусин спросил, не видели ли они странного человека или знакомого. А те в один голос:
– Нет!
Решил Мусин обойти местных радиолюбителей. Но дети первыми проболтались. Бегает один парнишка и кричит: «А у нас компьютер есть! И кому кричал? К Климу Мусин зашел, а тот не успел спрятать краденое, шибко увлекся мастерить направляющие для плат. Мусин заставил его вернуть компьютер в бухгалтерию, и попросил больше не совершать краж. Ой, а вот и важный звонок из медпункта от Клавы:
– Мусин, помоги, с молодой женщины золото сняли!
– Где? Когда? Подробней говори, пожалуйста!
– Первый случай произошел с Зоей. Шла она с электрички, каблук сломала, ногу подвернула, ей парень у железнодорожного вокзала помог подняться, да кольцо незаметно снял с пальца. Она домой приехала, внучка старика Харитоновича.
– Как незаметно снял золото?
– Специалист видно по золото сниманию.
– А сейчас, что произошло?
– С последней электрички шла Клава, приехала она в наш городок к тебе. Так вот, мужик неопределенной внешности ее догнал, стал рвать с нее сережки, да грубо так, ухо немного надорвал. Клава разозлилась и стала защищаться, в пальто была. В грязь свалились, дрались. Снял он с нее сережки с алмазами, и кольцо с алмазом. Сильный мужик. А пальто стало – комок грязной ткани, хоть выбрасывай. Мусин, ты уж подумай, кто так мог поступить, и городок маленький, все всех знают.
– Клава, ты меня хорошо озадачила, – сказал Мусин.
– Мусин, не прибедняйся, у тебя помощник Клим, да и так ты больше всех все знаешь в нашем крае.
Опытному милиционеру и искать не надо. С Зои у вокзала сорвал кольцо проезжий, его найти трудно, похоже, не местный парень. Кто с ушей Клавы бриллианты срывал, и кольцо взял, – тут подумать надо. Кто-нибудь из приезжих, кто приехал за ягодами, а уехать не на что. От отчаянья такие люди идут на все. Нет, чтобы поработали в леспромхозе, деревья бы порубили, на дорогу бы и заработали. Клава тоже хороша, чего ночью по поселку бродить без знакомых провожатых, могла бы и Мусину сообщить о своем приезде, и пальто бы целое было, и золото с бриллиантами на месте было бы. А вор, если не уехал уже, он найдет, а уехал – не найдет. Отдал вор золото проводнице и ищи – свищи ветер в поле. Еще звонок:
– Мусин, в реке утопленника нашли. Леску рыбак забросил, а она и зацепилась за что-то, он подумал, что коряга, оказался мужик неизвестный, на мизинце надето женское кольцо золотое.
Вот и преступник, – подумал Мусин и позвонил Клаве.
– Клава, зови Зою, идем золото опознавать. Само нашлось.
– Уже нашел, Мусин? Вот спасибо-то тебе!
Кто мужика в речку сбросил? Неужели сам? – думал Мусин, и знал, что это задача сложнее будет, но решат просто: виновен сам утопленник. Мусин в Холодном городе, как мужчина по вызову: поднять, найти, отдать, утихомирить… Один на всех. Звонок по телефону:
– Мусин, мужик в дверь стучит уже два часа, что делать? К Зое мужик ломится, а его не пускают, – сказала Клава.
– А это не он в реке мужика утопил с женским кольцом?
– Мусин, а мы откуда можем знать? Федор сейчас в дверь ломиться. Так ты приезжай.
– Федор? Знаю такого. А сами не разберетесь, без меня? Ладно. Иду.
Голос Федора из-за двери:
– Что, милиционера вызвали? Зоя, ты что, совсем это того? Я – сам милиционер!
– Федор, мы вызвали милиционера Мусина, дверь-то из-за тебя мы уже меняли, а эту дверь ты не пробьешь, а все страшно.
Крик Федора:
– Все, я слинял, бывайте!
– Бабы, сбежал Федор? – спросил сквозь дверь Мусин.
– Сбег, родимый, сбег, – ответила Нина, открывая двери Мусину.
– Подробней рассказывайте, что – почему, где – как!
– Федор приехал на поезде, выходит на перрон, а навстречу ему в вагон лезет мужик с кольцом, а кольцо ему знакомо, сам покупал, у нас в городе таких колец больше нет. Кольцо-то ему и блеснуло в глаза. Федор не знал, что и думать, может, Зоя передарила его подарок. Ох, Федор рассердился! Схватил мужика за шиворот и поволок к реке. На берегу выясняли отношения, выясняли, да приезжий и свалился в воду, а вода – холодная, нахлебался любезный…
– Так Федор убил приезжего?
– А кто знает, кто знает?
– Да, сразу не разберешься. У меня письмо есть, баба мужика своего у нас искала, по всем приметам похож он на утопленника, – заметил Мусин.
– Что делается на белом свете! Жалко бабу, а мужика нет. За Зою на него зла, – сказала Клава. – Я еще узнала, что она изображала немую, она у нас домработницей работала.
