— Бранди, — Квентин подскочил так же быстро и успел задержать ее, — я не хочу, чтобы ты в это ввязывалась. Девушка уставилась на него, как на безумца.
— Не хочешь, чтобы я ввязывалась? Квентин, послушай, что ты говоришь! Моего отца убили. И еще двух человек, которых я любила, как родителей. Меня это касается не меньше тебя, может, даже больше. У тебя есть армия, тогда как у меня… — У нее перехватило дыхание. — Прошу, не поступай так со мной. Ты единственный из всех, кто никогда в прошлом не опекал меня, как младенца. Так не делай этого сейчас.
Квентина как будто ударили.
— Солнышко, я бы ни за что не стал опекать тебя. Я просто хочу, чтобы с тобой ничего не случилось. Мы имеем дело с негодяем, для которого человеческая жизнь ничего не стоит. Ты понимаешь, как это опасно?
— Конечно, понимаю. — Взгляд ее смягчился, и она положила ладонь на щеку Квентина. — Спасибо, что пытаешься защитить меня. Но есть вещи, от которых не спрятаться. Сейчас как раз такой случай.
Квентин с мрачным видом убрал каштановый локон с ее лица.
— Ты права, — тихо согласился он. — Но и я тоже прав. Я не могу уберечь тебя от страданий, связанных с этим расследованием, но и ты не должна безоглядно кидаться в самое пекло. Поэтому я предлагаю компромисс.
В карих глазах Бранди весело сверкнули золотистые огоньки.
— Милорд в любой ситуации остается дипломатом. Ну ладно, что ты предлагаешь?
— Дай Хендрику день или два, чтобы просмотреть папку Ардсли и связаться с Дезмондом. Если его поиски ни к чему не приведут, тогда мы с тобой поедем в Таунзбурн и внимательно исследуем бумаги твоего отца — но только вместе. Такой вариант тебя устраивает?
Она кивнула:
— Да. Согласна.
— Хорошо.
Квентин чувствовал себя чрезвычайно неловко оттого, что гладкая ладошка лежит на его щеке. В прошлом она так дотрагивалась до него десятки раз, но никогда он не испытывал подобного волнения.
— Квентин.
— Хм? — Он провел большим пальцем по ее тонкой переносице, мысленно приказывая себе отстраниться и обещая, что так и сделает, но чуть позже.
— Поцелуй меня еще раз.
Сомнения тут же оставили его.
— Что?
Она нервно провела кончиком языка по губам.
— Я много думала об этом с тех пор, как мы… после того, что произошло на берегу ручья, — поспешно договорила она. — Я поняла все твои объяснения: и что мы потянулись Друг к другу за утешением, и что ты можешь безраздельно принадлежать только армии. Но как я ни старалась, мне не удалось смириться с твоей логикой, как не удалось выбросить из головы наш поцелуй, словно ничего не было. И тогда меня осенило: я не способна правильно оценить то объятие, потому что совершенно не имею опыта в таких делах.
В душе Квентина поднялся необъяснимый гнев, грозивший перелиться через край.
— Что именно ты предлагаешь? — грозно спросил он.
— Я пытаюсь объяснить, что никогда раньше не была в объятиях мужчины, — с серьезным видом продолжала Бранди, — что в отличие от тебя прежде не целовалась и потому мне не с чем сравнивать.
— И каким же образом ты намерена приобрести этот опыт, чтобы было с чем сравнить?
— С твоей помощью.
Щека Квентина под ладонью Бранди дернулась.
— С моей помощью, — тупо повторил он.
— Да. — Она опустила ладонь ему на грудь и, сама того не замечая, ухватилась за лацкан. — Ты научил меня всем моим любимым занятиям: стрельбе, рыбалке, верховой езде. Так не научишь ли меня и этому?
— Ты просишь… — едва выдавал из себя Квентин, у которого пересохло во рту.
— Научить меня целоваться, — договорила она за него, улыбнувшись с надеждой. — Да, именно это я прошу. Как мне отличить дружеский поцелуй от страстного, если не знать и того и другого? Кому я могу довериться, если не тебе? Сам подумай, Квентин. Я-то уже подумала — у меня было время в те бессонные часы, когда горе отступало. Ближе тебя у меня никого нет в целом свете. И все же я почувствовала в нашем поцелуе гораздо больше того, что ты хотел. Если твое объятие так меня смутило, представь, как я буду сбита с толку, когда меня поцелуют другие.
Он схватил ее за подбородок.
— А скольких мужчин ты намерена целовать?
— Не знаю. — Она нахмурилась. — Скольких женщин ты поцеловал?
Квентин оторопел, удивление и желание рассмеяться усмирило его гнев.
— Я… — Он прокашлялся. — Это не одно и то же, солнышко.
— Почему?
Последовала длинная пауза.
— Бранди, разве моя мама никогда не говорила с тобой о различиях между мужчинами и женщинами… о том, что происходит, когда мужчина и женщина… вместе?
Щеки девушки покрыл легкий румянец.
— Если тебя интересует, знаю ли я, как получаются дети, то ответ положительный. Но какое это имеет отношение к поцелую?
— Никакого. То есть прямое.
