— Я об этом не подумала. — Бранди взволнованно облизнула пересохшие губы. — Квентин, что же мне делать?
— Тянуть время. — Квентина так и подмывало обнять ее и предложить себя, пообещав все то, что она заслуживает и что он никогда не сможет выполнить. — Проводи в обществе Дезмонда как можно меньше времени и избегай любого упоминания о будущем. Он не станет давить на тебя еще довольно долго. Он ведь знает, как глубока твоя скорбь. А я, в свою очередь, постараюсь всякий раз подчеркивать в разговоре это обстоятельство. Однако если вдруг он решит удивить нас и заговорит о браке, скажи ему, что ты не можешь ясно мыслить, пока не найдут убийцу, и тебе нужно время, чтобы оплакать наших родителей.
— А потом?
— А потом пусть идет время. В следующем году тебе исполнится двадцать один. И тогда Дезмонд не сможет тебя заставить выйти замуж против твоей воли.
Бранди почувствовала огромное облегчение:
— Все правильно. Квентин, ты гений. Он склонил голову в шутливом поклоне.
— К вашим услугам, миледи. — Выпрямившись, он схватил бутылку вина, почувствовав, что к нему возвращается беспечное веселье. — Выпьем за мой исключительный ум?
— Обязательно. — Бранди протянула бокал, голова у нее приятно кружилась от безрассудства. — И не один раз. А потом отведаем великолепный десерт, приготовленный миссис Коллинз.
— Надо полагать, к тебе вернулся аппетит? Бранди расплылась в озорной улыбке.
— Он необходим, если я намерена и дальше побеждать в наших состязаниях по рыбной ловле. Как бы иначе мне хватило сил сбрасывать так много форели с твоей лески?
Из груди Квентина вырвался громкий смех и разнесся по всему саду.
Несколько часов спустя, прикончив вторую порцию пирога, Бранди, прищурившись, всматривалась в ярко-красный горизонт.
— Интересно, который теперь час? — спросила она, подбирая последние крошки с ладони.
— Судя по положению солнца, я бы сказал, что-то около пяти, — рассеянно ответил Квентин.
Он не отрываясь следил за Бранди, которая с невинным видом осторожно облизывала пальцы — более волнующего зрелища он не мог себе представить. Ему стоило большого усилия, чтобы тут же не схватить ее в объятия.
— Пять часов? — Она так и не донесла указательный палец до рта и облизала нижнюю губу. — Неужели так поздно?
Квентин сдался, уступив желанию дотронуться до нее хотя бы слегка — он откинул спутанную прядь с ее лба… Это было гораздо безопаснее того, что ему хотелось сделать.
— Конечно. Мы ведь уже давно лежим на солнышке, растянувшись на одеяле в этом красивом саду, и без всяких церемоний набиваем себе животы холодным цыпленком, теплыми лепешками, фруктовым салатом, клубничным пирогом, не забывая при этом без конца потягивать вино. За это время солнце достигло зенита и начало свой путь на запад.
— А-а. — Бранди снова принялась собирать крошки. — В таком случае давай отсюда понаблюдаем за его заходом. Я так наелась, что не могу шевельнуться.
— Жаль, что тебя сморило. — Мысли Квентина лихорадочно путались, но он остро сознавал, что оставаться здесь долее означало подвергнуть свою волю непосильному испытанию. — А то я хотел предложить прогулку верхом. Вечернюю прогулку, — уточнил он. — У меня сейчас такое хорошее настроение, что я даже думал уступить тебе Посейдона. Но наверное, это ни к чему, раз ты не можешь даже пошевелиться.
— Нет ничего невозможного. — Не успел Квентин договорить, как Бранди была на ногах. — Я готова.
Квентин от души посмеялся:
— Я еще не видел, чтобы так быстро приходили в прежнюю форму. — Он оглядел ее с ног до головы. — Жаль только, что это не относится к твоему платью. Оно, конечно, высохло, но, боюсь, восстановить его уже не удастся.
Бранди бросила на себя взгляд и закатила глаза к небу:
— Теперь ты понял, почему мне нужны бриджи?
— Да. И ты их получишь.
— И тогда у тебя не останется ни малейшей надежды победить меня, если я буду верхом на Посейдоне.
— Трезвая мысль. В таком случае мне лучше воспользоваться сегодняшним днем — моей последней возможностью обставить тебя, пока ты закутана в муслин. Ужасно помятый муслин, — добавил он с усмешкой. — Я не буду полным невежей. Подожду, пока ты переоденешься в амазонку.
— Чтобы испортить ее? Нет, благодарю за великодушное предложение, но я останусь в этом тряпье. Хуже, чем есть, оно все равно не станет.
Следующие полтора часа доказали, что она ошиблась. В половине седьмого Квентин и Бранди, не прекращая шутливой перебранки, ввалились на конюшню — грязные, взлохмаченные, усталые.
— Фредерик! — позвала Бранди. — Мы вернулись.
На зов поспешил младший конюх. Увидев их, он замер на месте с открытым ртом. — Миледи, что случилось? Вы пострадали?
— С ней все в порядке, Фредерик, — сухо успокоил его Квентин. — Только платье пострадало. А вот я как раз подвергся зверскому нападению.
Фредерик перевел ошеломленный взгляд на исцарапанное лицо Квентина.
— Вас, милорд, скинул Посейдон? — с трудом проговорил он, заметив разорванный сюртук Квентина и покрытые пятнами от ягод бриджи.
— Посейдоном правил не Квентин, — уточнила Бранди, подавив смешок. — А я.
Фредерик обессилено прислонился к дверям конюшни:
