— Я совсем не устала, — ответила она, не скрывая попытки определить на глаз, в каком он состоянии. — Кроме того, — ее улыбка разогнала напряженность, нависшую в комнате, — я только что переоделась в приемлемое платье и смыла пыль наших дневных приключений. Жаль, если мои труды пропадут даром.
— Действительно будет жаль; — согласился Квентин. Он несколько смягчился, когда окинул ее одобрительным взором с блестящей макушки до края небесно-голубого платья. — Особенно потому, что твои труды дали такие прелестные результаты.
— Так мне оставить поднос, милорд? — вмешалась миссис Коллинз.
— Хм? А, миссис Коллинз. — Он растерянно улыбнулся, осознав, что уже во второй раз за последнюю минуту забыл о присутствии экономки. — Да. Оставьте его на столе, чтобы мы могли насладиться вашей несравненной стряпней. А также примите мои извинения за Дезмонда. Он сам не свой после смерти отца.
— Конечно, сэр. — Сочувственно кивнув, миссис Коллинз поставила поднос на сервировочный столик. — Что касается моей несравненной стряпни, то, думаю, вам следует знать: я принесла только чай и лепешки. В этот час мне следовало бы подать что-нибудь более существенное. Однако, — добавила она с улыбкой, — исследовав вашу пустую корзинку, я подумала, что вы, наверное, еще не пришли в себя после пикника.
— Мудрое решение, миссис Коллинз, — согласилась Бранди, скривившись от одной мысли о еде. — Я все еще не отдышалась от того вкуснейшего изобильного пиршества. Неудивительно, что Посейдон и Богиня так радовались, когда избавились от тяжеленных нош. — Она сморщила носик. — Я, наверное, еще несколько дней даже смотреть не смогу на что-либо съестное.
Лицо миссис Коллинз разочарованно вытянулось.
— За исключением ваших чудесных лепешек, — поспешно добавила Бранди. — Как бы я ни насытилась, у меня всегда останется место для них. И для нескольких чашек вашего превосходного чая.
Экономка расцвела:
— Отлично. Я принесла вам дюжину лепешек — только что испеченных — и большой чайник. Если захотите еще, позвоните, и я принесу.
— Чудесно. — Бранди вздрогнула. — Большое спасибо.
— Не стоит, мисс Бранди. Что-нибудь еще?
— Пока нет, миссис Коллинз. — Это ответил Квентин, решив прийти на помощь Бранди, когда заметил, что ее кожа приобрела зеленоватый оттенок. — И спасибо вам… мы обещаем позвонить, как только покончим с запасом лепешек.
— Хорошо, сэр. — Экономка присела в реверансе. — Тогда я вернусь к своим обязанностям.
За ней закрылась дверь. Бранди отошла как можно дальше от столика, от которого поднимался аромат еды. Квентин, хотя и не пришел в себя, все же не смог побороть искушения подразнить ее.
— Я налью тебе чаю, — галантно предложил он. — Что тебе положить на тарелку? Одну вкуснейшую лепешку или две?
— Это зависит от того, — быстро нашлась она, — хочешь ли ты, чтобы я облегчила свой желудок на один ботфорт или на два.
Квентин затрясся от смеха:
— Малопривлекательная перспектива. Ладно, солнышко, можешь не есть.
— Можешь не стараться отвлечь меня. — Подобрав юбки, Бранди прошла по комнате. — Ничего не получится, Квентин, — только не в этот раз. Ситуация слишком осложнилась, чтобы не обращать на нее внимания.
— Какая ситуация? — И снова в его голосе прозвучала не свойственная ему суровость.
Но Бранди не смутившись продолжала:
— За все двадцать лет моей жизни я никогда не видела тебя таким — готовым вот-вот взорваться. А еще я никогда не слышала, чтобы ты бранил кого-то так, как сейчас бранил Дезмонда. Почему, Квентин? Что спровоцировало твой гнев? — Она помолчала, чтобы побороть волнение. — Неужели я была причиной вашей ссоры? Как раз этого я и боялась. — Вздохнув, она запрокинула голову, чтобы поймать взгляд Квентина. — Значит, я правильно догадалась. Я слышала, как несколько раз выкрикивалось мое имя. Поэтому спрошу без обиняков: я вбиваю клин между тобой и Дезмондом?
Ироничный вопрос Бранди заставил Квентина хрипло рассмеяться:
— Вряд ли, солнышко. Клин, о котором ты говоришь, был вбит три десятилетия назад.
— Возможно. — Бранди не сводила с него серьезных глаз. — Но ты всегда старался не обращать на него внимания. До последнего времени. После твоего возвращения в Котсуолд что-то изменилось.
— Изменилось многое. — Красивое лицо Квентина как-то странно исказилось. — Я отсутствовал четыре года. Это долгий срок, Бранди… и мы оба в этом убедились.
Сердце ее замерло от выразительного взгляда, усилившего и без того ясный намек в его словах.
— Да, — тихо ответила она. — Четыре года — действительно долгий срок — во многих отношениях для всех нас.
Бранди решительно подавила чувство, всколыхнувшееся у нее в груди, чтобы не отвлекаться от главного. Она просто обязана была добраться до сути столкновения между братьями.
