Полчаса спустя он выбрался на поверхность. Это была улица Святой Покровительницы, как местные порой называли Кебею. На улице было всего несколько прохожих, которые предпочли сделать вид, что не заметили человека, который выбрался из канализационного люка. Правильное решение.
Сутрак успел обдумать многое за то время, пока пробирался по вонючим тоннелям. К семье он не вернётся — слишком высока вероятность слежки. Нужно было незаметно передать пергамент кому-то третьему, кто сможет без всяких подозрений доставить его Коптильщику. Все старые товарищи мертвы, а местной ячейкой агентов рисковать было нельзя. Оставалась лишь одна кандидатура, на которую он мог более-менее рассчитывать.
Сутрак побежал вдоль стен двухэтажных жилых домов, стараясь не вступать в широкие круги яркого света, излучаемого уличными фонарями. Он то и дело поглядывал на крыши, изредка покашливая особым образом. В какой-то момент он негромко произнёс:
— Слава Осенней Лисе.
Об этих манере поведения и фразе Сутрак договорился с Лисицей ещё при первом знакомстве.
«Пожалуйста, будь здесь!»
Краем зрения мужчина успел разглядеть тёмный силуэт в переулке, и неожиданно споткнулся, растянувшись на земле. Из тьмы на мгновение выступила невысокая фигура с рыжим каре и волевым подбородком.
— Что? — шепнула девушка.
— Элеур, Рензам Рект. Важно и смертельно опасно, — выдохнул Сутрак, выпустив из ладони пергамент. — Пожалуйста.
— Вот дерьмо, опять? — прошептала Лисица, быстро пробежавшись взглядом по крышам зданий напротив. — Я только успела отдышаться после той заварушки в Барьере.
Помедлив, она всё же подняла клочок. Сутрак молебно свёл ладони.
— Позаботься о моей семье. Адрес ты знаешь, только будь осторожной.
Лисица нахмурила брови. В её глазах мужчина видел борьбу.
— Я посмотрю, что можно сделать, — проворчала она и добавила. — Да хранят тебя Боги, Сутрак.
И исчезла в темноте переулка.
Всё произошедшее заняло двадцать ударов сердца, после чего мужчина со стоном поднялся и пошёл дальше. Сначала нужно было выбраться из города и затаиться, а потом окольными путями увести семью в безопасное место.
Внезапно налетевший порыв ветра совпал с двумя тенями, мелькнувшими на крыше. Сутрак достал из коротких ножен кинжал, чётко понимая безнадёжность ситуации. Если враги хороши, то они не подойдут на расстояние удара.
На грани слуха раздался свист, и Сутрак отдёрнулся, почувствовав, как в обеих ногах застряло по дротику. Он пробежал ещё десяток шагов и упал на мостовую, на этот раз без притворства. Ноги начали холодеть, словно набиваясь льдом.
Над собой он услышал мягкие шаги. Крепкие пальцы вцепились ему в плечи и оттащили глубоко во мрак переулка. Его перевернули на спину. Перед глазами возникло озарённые городскими огнями облака и звёздное небо, а на их фоне два лица. В темноте сложно было разобрать их черты, но Сутрак понял, что перед ним выходцы с востока, может быть, из Бъялви.
Один из убийц присел на корточки, вперился в него немигающим взглядом тёмных глаз, и заговорил. У него был очень странный акцент.
— Кто ещё следил за нами?
Сутрак криво улыбнулся. Яд уже начал растекаться по телу, холод медленно перетекал в поясницу.
— Скажи правду, обещай молчать и мы тебя пощадим.
Сутрак загоготал.
Убийца посмотрел на своего напарника и заговорил на алсалонском.
— Эта изритская свинья ничего не скажет. Прикончить его сейчас или надавить?
Сутрак вздрогнул, осознав, что смутно понимает, о чём говорит человек. Годы работы агентом разведки не прошли даром.
— Этот у них главный, судя по бумажкам в постоялом дворе. Остальные мертвы. Если верить Моисею, никто даже не догадывается, насколько глубоко мы опутали Изру. Кончай его.
«Забрасинская ночь ещё никогда не была так красива», — подумал Сутрак перед тем, как над ним занесли кинжал. Его душа не трепетала от страха. Он сделал всё, что мог.
А потом он умер.
Над Элеуром раскинулась ночь. Совсем недавно здесь прошёл дождь; тучи ушли на север, к Алеманам, оставив после себя звёздное небо, холодный свет которых отражался в лужах.
Квартал Благородных Господ, широким полукругом охвативший верхний, административный ярус города, уже спал. Улицы, разрезавшие ряды особняков с прилежащими к ним садами и парками, сияли в лучах фонарных столбов. Такое освещение было только здесь и наверху. Средний и нижний ярусы города освещались куда хуже — там сумрак разгонял только кроваво-бледный свет луны и редкие фонари.
Впрочем, цвет крови больше подходил именно кварталу Благородных Господ. Вечные интриги, козни и смертельные игры богатых купцов и аристократов, смешивались здесь в ядовитом коктейле. Каждый старался заработать друг на друге, или как-то повысить свой авторитет в глазах дивината, который порой оказывал существенную помощь тем фамилиям, которые проявляли к нему лояльность. Квартал Благородных Господ мог убить любого, кто не умел бороться за возвышение.
