— Знаешь, если бы я не увидел тебя краем глаза перед тем, как ты чихнул, у меня остановилось бы сердце. Привыкни, наконец, сообщать о своём присутствии более деликатно. Я ещё не готов повторить путь жены и сына.
Мурена виновато улыбнулся и поднял руки.
— Прости за забывчивость. Я принесу тебе поесть, Арс.
— Ладно, неси, — кивнул старик, и прокричал вдогонку. — И не забудь разогреть подливку!
Мурена прошёл на кухню, находившуюся во мраке.
— Арс, нужен свет!
Светильники воссияли изнутри ярко-белым огнём магии. Мурена некоторое время созерцал пламя, после чего направился к обеденному столу, на котором стояла неубранная посуда. Каждый раз, когда убийца видел божьи чудеса, в нём просыпалась зависть к рефрамантам. Если бы он мог использовать магию, то точно бы не горевал по семье, как бедный Арстапор, который после гибели сына и жены перестал выходить в свет и бросил заниматься разведением морн, живя с доходов от продажи рефракторов и их маленького кровавого бизнеса.
Размышляя о судьбе одного из самых могущественных людей в теургиате, Мурена сложил вместе тарелки с присохшими к ним остаткам пищи и жира, и положил отмокать в металлический таз с водой. Затем подошёл к особому устройству, который Арстапор называл диастрийской горелкой, и повернул вентиль. Раздался треск, и из трубки, расположенной между восемью подставками в центре устройства, вырвался язык синего пламени. Убийца сел на стул, ожидая, пока разогреется рагу из бобов катрейла и говядины, и извлёк из кармана белой одежды запечатанный конверт, который лежал в почтовом ящике.
Убийца слегка нахмурился, поглядев на печать. Ничем не примечательная, отличная от печатей, которые обычно использовали аристократы. Это означало, что кто-то хочет остаться анонимным.
«Ловушка или… клиент настолько могуществен, что не хочет рисковать репутацией, даже зная, что имеет дело с нами?»
Распечатывая письмо, он порадовался, что до сих пор не снял перчатки из тонкой кожи. Внутри него или даже на самом конверте могло оказаться всякое. Извлёк письмо, развернул, побежал взглядом по строчкам, написанным определённо женским почерком. По мере прочтения лицо убийцы становилось всё более непроницаемым.
Он вернулся в мастерскую. Арстапор всё ещё корпел над новым рефрактором.
— Новый заказ?
— Да. Очень странный заказ. Нужно убить двух важных людей, но заказчик предпочёл сохранить анонимность.
— Какой-то дилетант. Может, он не отсюда? Вы ведь никогда не берётесь за анонимные дела.
— И этот человек не оставил ни обратного адреса, ни хотя бы клички связного, чтобы вернуть ему чек. Кстати о чеке.
— Крупная сумма?
— Мы обычно не смотрим на неё — знаем, что дурить нас станет лишь безумец, да и Переводчик всегда проверяет подлинность чеков, но это….
Мурена протянул бумагу рефраманту. Тот долго в неё всматривался, поджав губы, после чего покивал с важным видом.
— Я облегчу тебе задачу. Либо дивинат в полном сборе собрал эту сумму, чтобы, наконец, выловить нас, либо это персонально кто-то из Теургов. Наивная попытка сохранить анонимность.
— Подпись сделана женской рукой.
— Да. Но кто жертвы? Ты не назвал их имён.
— Цеппеуш и Коппли Мендрагусы.
Арстапор Тез отложил в сторону щипцы и отрез чёрной нити.
— Это сын Теурга и секретарь головного филиала Торгового Альянса. Насколько я знаю, Цеппеуш также приходится двоюродным племянником Шаке, а в будущем, возможно, и её супругом. Ты ещё сомневаешься в личности клиента?
Мурена начал мерять шагами мастерскую. Арстапор спокойно наблюдал за ним.
— Что вы будете делать?
— Мы должны подумать, — убийца ещё раз глянул на письмо. — У нас есть неделя на раздумье, после чего мы либо делаем дело, либо сжигаем письмо и чек. Я бы отказался, но такая сумма…
Теург покачал головой.
— Обычно ты не убиваешь людей такого калибра, а теперь ты сомневаешься из-за денег? Нет, Мурена, ты не такой. Всё, что ты сейчас видишь перед собой — это две чаши весов, на одной из которых ничего, а на другой — судьба всего теургиата.
По лицу убийцы пробежала короткая дрожь, а затем он протянул чек Арстапору.
— Свяжись с Переводчиком.
